И потом прибавила вполголоса: «Раз!»

После завтрака дети отправились в школу. Вдруг Фредди закричал:

— Бетси, какая громадная собака! Глаза — как угли, и язык висит, — наверно, бешеная!

Бедная Бетси страшно испугалась и побежала. В ужасе она, конечно, не заметила, что у нее под ногами, и, попав ногой в колдобину, упала. На ее башмаке появилась глубокая царапина, которую, конечно, уже нельзя будет поправить!

— О, Фредди, как тебе не стыдно! Это вовсе не бешеная собака, а просто Катон, который и мухи не обидит.

— Ах, Бетси, почем же я знал, что ты упадешь? Мне только хотелось, чтобы ты пробежалась немножко. Я очень жалею, что ты ушиблась, и раскаиваюсь в своей глупости. Не можешь ли ты меня простить?

— Постараюсь, — ответила Бетси, делая над собой большое усилие, чтобы проглотить обиду, и тихонько сказала с глубоким вздохом: «Два!»

В школе Фредди продолжал вести себя крайне беспокойно. Во–первых, он взял у сестры карандаш и потерял его; затем, как раз в ту минуту, когда она встала, чтобы присоединиться к своим подругам, шалун протянул ноги, как только мог, и Бетси споткнулась о них и упала при обшем смехе, весьма этим сконфуженная. Брат, конечно, принялся уверять, что он «нечаянно» и что, дескать, ему «ее очень жаль». Чем же он виноват, что у него такие длинные ноги? Он так старался упрятать их под скамейку! Что же ему делать, если они там не помешаются? Он так глубоко огорчен этим случаем.

Терпеливая маленькая Бетси должна была простить еще раз.

В течение всего утра она претерпела от Фредди еще две–три обиды, о которых было бы слишком долго рассказывать.

Когда окончились уроки и дети собрались идти домой, Бетси с огорчением увидела, что погода изменилась и дождь полил, как из ведра. Однако Фредди занял у кого–то зонтик, раскрыл его, и взяв за руку сестренку, храбро пошел вперед.

— Осторожнее! — закричала Бетси. — Ты так раскачиваешь зонтик, что с него каплет прямо мне на кофточку.

— Надеюсь, не умрешь от нескольких дождевых капель, — возразил Фредди.

Дома бедная девочка с горечью увидела, что зонтик полинял и хорошенькая розовая кофточка была совершенно испорчена грязными полосами.

— В самом деле, это уж слишком! — признался Фредди. — Честное слово, Бетси, я не нарочно! Если бы ты знала, как мне тебя жаль, наверное, простила бы меня.

— Я тебя прошаю, — сказала Бетси с усилием. Потом она принялась что–то высчитывать по пальцам и произнесла наконец со вздохом: «Семь!»

— Что ты целый день считаешь? — спросил ее брат с любопытством.

Она ничего не ответила и весело побежала обедать, повторяя про себя: «Семь раз!» Ах, как это было трудно, и как радостно, что больше прошать не нужно. А то просто не выдержать больше!

После обеда детям нужно было готовить уроки к завтрашнему дню.

— Ох–ох–ох! — зевнул Фредди. — Прежде чем примусь за это трудное правило, которое мне так надоело, заведем–ка один раз музыкальный яшичек, который тебе подарил дядя. Пусть он нам сыграет!

Глазки Бетси заблестели. Девочка поддалась искушению и выбежала из комнаты. Вскоре она возвратилась со своим сокровищем и с величайшей осторожностью стала заводить его позолоченным ключиком. Но лукавый Фредди незаметно для нее вставил шепочку в хрупкий механизм, и чудесный яшик остался безмолвным, когда девочка приготовилась слушать.