В школе Фредди продолжал вести себя крайне беспокойно. Во–первых, он взял у сестры карандаш и потерял его; затем, как раз в ту минуту, когда она встала, чтобы присоединиться к своим подругам, шалун протянул ноги, как только мог, и Бетси споткнулась о них и упала при обшем смехе, весьма этим сконфуженная. Брат, конечно, принялся уверять, что он «нечаянно» и что, дескать, ему «ее очень жаль». Чем же он виноват, что у него такие длинные ноги? Он так старался упрятать их под скамейку! Что же ему делать, если они там не помешаются? Он так глубоко огорчен этим случаем.

Терпеливая маленькая Бетси должна была простить еще раз.

В течение всего утра она претерпела от Фредди еще две–три обиды, о которых было бы слишком долго рассказывать.

Когда окончились уроки и дети собрались идти домой, Бетси с огорчением увидела, что погода изменилась и дождь полил, как из ведра. Однако Фредди занял у кого–то зонтик, раскрыл его, и взяв за руку сестренку, храбро пошел вперед.

— Осторожнее! — закричала Бетси. — Ты так раскачиваешь зонтик, что с него каплет прямо мне на кофточку.

— Надеюсь, не умрешь от нескольких дождевых капель, — возразил Фредди.

Дома бедная девочка с горечью увидела, что зонтик полинял и хорошенькая розовая кофточка была совершенно испорчена грязными полосами.

— В самом деле, это уж слишком! — признался Фредди. — Честное слово, Бетси, я не нарочно! Если бы ты знала, как мне тебя жаль, наверное, простила бы меня.

— Я тебя прошаю, — сказала Бетси с усилием. Потом она принялась что–то высчитывать по пальцам и произнесла наконец со вздохом: «Семь!»

— Что ты целый день считаешь? — спросил ее брат с любопытством.

Она ничего не ответила и весело побежала обедать, повторяя про себя: «Семь раз!» Ах, как это было трудно, и как радостно, что больше прошать не нужно. А то просто не выдержать больше!

После обеда детям нужно было готовить уроки к завтрашнему дню.

— Ох–ох–ох! — зевнул Фредди. — Прежде чем примусь за это трудное правило, которое мне так надоело, заведем–ка один раз музыкальный яшичек, который тебе подарил дядя. Пусть он нам сыграет!

Глазки Бетси заблестели. Девочка поддалась искушению и выбежала из комнаты. Вскоре она возвратилась со своим сокровищем и с величайшей осторожностью стала заводить его позолоченным ключиком. Но лукавый Фредди незаметно для нее вставил шепочку в хрупкий механизм, и чудесный яшик остался безмолвным, когда девочка приготовилась слушать.

— Что это значит? — побледнев, вскричала она.

— Не бойся! — возразил Фредди важно. — Я необыкновенно искусный волшебник, и если только ты позволишь мне дотронуться до твоего яшика, то тут же зазвучит музыка.

Бетси дрожашими руками протянула ему яшик. Мальчик смело сунул туда пальцы, но, должно быть, слишком поторопился. Хрупкие пружины лопнули, из яшичка послышался треск, и все смолкло. Фредди, точно в воду опушенный, взирал на дело своих рук.

— Милая Бетси, — сказал он наконец с искренним огорчением, — ведь он совсем испорчен. Простишь ли ты меня когда–нибудь?

— Нет! — закричала Бетси, топнув ногой. — Я не хочу, да, впрочем, и не нужно больше прошать: это в восьмой раз. Бедный мой милый яшичек! Ты это нарочно сделал, злой мальчишка! Сейчас же побегу в твою комнату и изорву твоего бумажного змея, испорчу все, что попадется на глаза!

Терзаемый угрызениями совести, Фредди даже не решился остановить сестру. Она вся в слезах, с пылаюшими шеками промчалась через сени и неожиданно наткнулась на дядю.

— Это что такое? — воскликнул он…