В Европу людей тянет комфорт.

Там тепло, и сытно, и удобно, и красиво, и спокойно. Впрочем, было спокойно. Уже «было». На наших глазах разворачивается совершенно библейская схема.

Новые люди, как евреи когда-то, постепенно овладевают (путем простого умножения в количестве) «большими и хорошими городами, которых они не строили, с домами, наполненными всяким добром, которых они не наполняли, и с колодезями, высеченными из камня, которых они не высекали, с виноградниками и маслинами, которых они не садили» (См. Втор. 6:10-11)

А что же местные жители? А сдается мне, что за нечестие свое они будут разными способами изгнаны вскоре со своей земли, потому что, как филистимляне древности, полюбили мерзости и отдались нечистоте с ненасытимостью. Мне не известно, думают ли так сами мусульмане. Если нет, то и ладно. А если сама схема им понятна, то - конец. Они вправе считать себя неким подобием Израиля, который овладевает чужими комфортными городами на основании большей праведности, чем испаряющаяся праведность местных жителей.

Праведность и нравственная чистота, верность нравственным идеалам, - это такой же фактор выживания, как аккуратная эксплуатация ядерных станций или безопасность дорожного движения. Европейцы переживают за чистоту воды в озерах и за право на жизнь тех лисиц, из которых хотят сделать шубы. Но где-то здесь их моральная обеспокоенность оканчивается. А между тем Бог реально изгоняет вон от лица Своего и делает изгоями народы, которые растеряли святыни и попрали совесть. Дома, колодцы и виноградники этих народов Бог отдает другим - тем, чья нравственность хоть и небезупречна, но все же выше нравственности людей, безмерно грешащих.

Картина сложна. Сложна хотя бы потому, что умножающееся арабское и африканское население Европы само подвергается развращению. Они массово влюбляются в ту греховную «веселуху», которую видят. А ведь известно, что и одно гнилое яблоко всю корзину портит. Поэтому и евреям во время оно было предупредительно сказано: «Когда ты войдешь в землю, которую дает тебе Господь Бог твой, тогда не научись делать мерзости, какие делали народы сии» (Втор. 18:9)

Но очевидно одно: под знаком распространения разврата и утраты веры живет милая сердцу «страна святых чудес». Их гибель - вовсе не наша победа. Нельзя радоваться их поражениям. Когда «западные» окончательно упадут, наплыв греха нас самих смоет без остатка.

Мы и сами можем потерять свою собственную землю по причине личного нечестия. Чужаки, превосходящие нас нравственностью, а значит и живучестью, могут вскоре с улыбкой есть наш хлеб перед нашими же глазами. Так постоянно происходит в истории. Нравственность это не привычка и не традиция, принятая от отцов. Это фактор выживания и самосохранения.

Смотрите телевизионные новости и внимательно читайте Библию. Тогда доказательная база для только что прозвучавших слов станет для вас очевидной.

1834 Назидание из глубины

Всякое Писание, говорит апостол Павел, полезно для обличения, научения, наставления в праведности. Под Писанием он понимает Ветхозаветные святые словеса, знание которых и обращение к которым многое обещает проповеднику. Давайте и мы сегодня обратимся за назиданием к одному из эпизодов Ветхого Писания. Он проиллюстрирует нам ту нравственную правду, что грех «сулит злато, а дарит блато». То есть, что грех обещает неземное счастье, а дает в результате только стыд. Что «содеянный грех рождает смерть» (Иак. 1:15). Наконец, что «когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их - смерть» (Рим. 6:20-21)

Вот для того, чтобы всю эту роскошь назиданий подкрепить примерами, откроем вторую книгу Царств, главу 13-ю. Там рассказывается о детях Давида. Имея одного отца, они имели разных матерей (вот они - плоды многоженства). Сын Давида от Ахиноамы - Амнон, загорелся страстью к дочери Давида от другой женщины - Махи. Имя дочери - Фамарь (Тамара, по-нашему).

«Полюбил ее Амнон, сын Давида. И скорбел Амнон до того, что заболел из-за Фамари, сестры своей; ибо она была девица, и Амнону казалось трудным что-нибудь сделать с нею» (2 Цар. 13:1-2)