чрез письмена передаю и повествую, о, Боже мой, последующим поколениям.

Дабы, познав великую Твою милость, какую Ты показал и показываешь на мне одном, прежде блудном и нечистом, гораздо более всех согрешившем, никто не сомневался, но напротив возлюбил бы (Тебя),

не боясь, но радуясь приступил бы, не страшась, но тем с большим дерзновением, видя море Твоего человеколюбия.

Пусть притечет он, припадет и восплачет, и получит разрешение прегрешений, говоря в себе: воистину, если порочнейшего и вселукавого этого и совершенно заблудшего помиловал Создатель,

более всех людей согрешившего, то не тем ли более Он и меня помилует, согрешившего некоторым образом простительно

и не все заповеди преступившего?

Итак, чтобы знали множество зол моих, здесь, Слове, я хочу поведать не все, конечно, бесчисленные (грехи мои), ибо они превосходят (числом) звезды, превосходят капли дождя, песок моря и множество волнующихся волн, но то именно, что содержит книга совести,

и что заключают хранилища памяти.

Иное же один только Ты веси.

Я был убийцею, послушайте все, дабы вы жалостно оплакали меня; а каким образом - (это) я опущу, избегая долготы речи.

Я был, увы мне, прелюбодеем в сердце, и содомлянином мыслью, и клятвопреступником произволением, употребителем божбы и любостяжателем, вором, лжецом, бесстыдником и похитителем, горе мне,

досадителем, братоненавистником и большим завистником, сребролюбцем и наглецом и всякого другого порока делателем.

Ей, поверьте, я говорю это истинно, не притворно и не с лукавством.

Итак, кто, услышав это, не изумится и не подивится Твоему долготерпению, Человеколюбче, и от изумления не скажет:

как земля, убежав, не расступилась, не вынося на хребте (своем) этого несчастного, и живым не свела его в ад?

Как не обрушился сверху ураган и не истребил этого преступника?

Как не ниспало одновременно небо и не погасли солнце и звезды над таковым презрителем?

О, долготерпение Твое, Спасителю!- пусть скажет он опять -

О, благостыня и милосердие!

Ибо пoистине — сверх всякого прощения

Таковые деяния этого несчастнейшего, услышав о которых, всяк воскликнет: ужели (Божественная) правда попустила ему жить?

И как, будучи праведной, она допустила хотя бы одно существование его на земле живых?

Если же кто заподозрить, что, быть может, я ложь написал, то прости ему, как милостивый, ибо, не ведая долготерпения Твоего, Спасителю,

и бездны человеколюбия Твоего, и услышав о непристойности дел моих,

он справедливо вынес такое суждение, говоря:

если (Божественная) правда безнаказанным оставила его, то нет, следовательно, суда.

Ты же, Боже мой, так как (после) будешь судить, то поэтому ныне весьма долготерпишь.

Ибо спасти всех, конечно, желаешь, ожидая покаяния нашего, которое - от дел, по снисхождению Твоему праведному.