Жизнь-игра – это бесконечная, ничем не обузданная и ненасытимая жажда наслаждений. Это паразитическое потребление, без всякого воспроизводства. Это потребление, потребление, потребление – пьянство и разврат. «Утром отдых, нега, воспоминание приятного ночлега…» – напоминает Казарин Арбенину как они проводили свои дни в молодые годы, –

Потом обед, вино – Рауля честь…

В граненых кубках пенится и блещет,

Беседа шумная, острот не перечесть,

Потом в театр – душа трепещет

При мысли, как с тобой вдвоем из-за кулис

Выманивали мы танцовщиц и актрис…

Уговаривая Арбенина возвратиться к игре, Казарин (порочная, соблазняющая часть души) выступает в роли демона-искусителя. Его соблазнительная речь звучит прямо-таки как катехизис игрока и масколуда. Это жестокие, безнравственные правила игры, которые должен принять всякий вступающий в жизнь-игру. Его речь достойна самого Мефистофеля – это верх цинизма:

Положим, например, в игру или разврат

Ты б захотел опять пуститься,

И тут приятель твой случится

И скажет: «Эй, остерегися, брат».

И прочие премудрые советы,

Которые не стоят ничего.

И ты случайно, так, послушаешь его, –

Ему поклон и многи леты;

И если он тебя от пьянства удержал,

То напои его сейчас без замедленья

И в карты обыграй в обмен за наставленье.

А от игры он спас... так ты ступай на бал,

Влюбись в его жену… иль можешь не влюбиться,

Но обольсти ее, чтоб с мужем расплатиться,

В обоих случаях ты будешь прав, дружок,

И только что отдашь уроком за урок.

Мефистофельские речи подействовали – порочное семя упало на раскаленную адским огнем почву. В состоянии опьянения страстями Арбенин оказался хорошим учеником «Мефистофеля» – семя взошло мгновенно: «А, князь ...За урок я заплачу вам честно», – говорит Арбенин, прослушав этот мефистофельский монолог Казарина. В душе его уже созрел план убийства князя.

Если в мире «все условно», если нет Абсолюта, нет Бога, то в таком относительном мире все позволено: обман, разврат, пьянство и даже убийство – вот куда ведет логика релятивизма. Лермонтов показывает на примере Арбенина закономерность развития релятивистской идеи.

Казарин видит, что Арбенин уже созрел для настоящего зла, но совершить это зло ему мешает связь с женой – пока эта связь существует, Арбенин может остановиться на пути порока и раскаяться. Поэтому стратегическая задача беса-соблазнителя лишить человека связи с его «ангелом-хранителем», с Образом Божиим в нем (Премудростию). Казарин делает полунамеком осторожный тактический ход:

Последний пункт осталось объяснить: