Противостояние красных и белых в гражданской войне, по существу, было все тем же противостоянием уже знакомых нам духов. Только теперь дворянство и крестьянство [351] выступали уже на стороне тех духов, с которыми прежде враждовали. Характерно, что многие боевики из Союза Русского Народа после революции записались в Красную гвардию.

До сих пор существует исторический миф о том, что Красную армию создал Лев Троцкий. Мол, беспредельным террором он заставил царских генералов и офицеров воевать в Красной армии – и благодаря этому выиграл в гражданской войне. Этому историческому стереотипу противоречат исторические факты. В отношении царских генералов и офицеров Троцкий объявил не террор, а безоговорочную амнистию. Никакого давления на бывших офицеров не оказывалось – об этом свидетельствует тот факт, что не было общепринятого шантажа через угрозу членам семей всех бывших. Заградотряды использовались против всех бежавших с поля боя, а не конкретно против бывших царских офицеров. Наоборот, царские офицеры в Красной армии были, скорее, в привилегированном положении – они пользовались определенными льготами. Однако все эти факты легко входят в другую концепцию, объясняющую происхождение и победную мощь Красной армии.

Красную армию создавали бывшие царские генералы – 30% бывшего офицерского корпуса стали костяком командного состава Красной армии. Те, кто прежде верно служили царю, хотели сохранить страну – и другой, кроме большевиков, силы, способной это сделать, они в то время не видели. «Февральская революция положила начало распаду России, который продолжался несколько лет. На ее месте возникли – в точности, как в 1991 году – «независимые государства» – Украина, Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Азербайджан, Армения и даже Дальний Восток. Сам Керенский, уже оказавшись за границей, признавался в своих мемуарах, что, продержись Временное правительство до ноября, России как государства не стало бы», – пишет Владимир Карпец в своей статье «Прецедент Потапова-Ленина», из которой далее мы заимствуем всю информацию, касающуюся истории создания Красной армии [352]. Распад государства стал уже фактической оккупацией Дальнего Востока, Сибири и Севера, где иностранные войска проводили жесткую террористическую политику по отношению к местному населению. Реакцией на этот распад, оккупационную политику и дезорганизацию армии было создание тайной военной организации, состоявшей из бывших генералов Генштаба царской разведки во главе с генералом А.А. Самойло, ее целью было свержение Временного правительства. Либеральная демократия не могла в условиях начинающегося хаоса и распада решить проблему управления страной. Созыв учредительного собрания преступно задерживался. Реально слабую демократию в такой ситуации могли бы заменить только две силы: большевики (красные) и белые, недаром представители элиты прежней армии разделились в этих армиях в дальнейшем пополам. Большевики оказались сильнее и организованнее. Характерно, что в этих условиях учредительное собрание стало помехой и большевикам, и белым (при попытке его возобновить у Колчака).

«Несомненно, – пишет В. Карпец, – за спиной генерала Самойло стояли генерал Н.М. Потапов и военный министр генерал А.И. Верховский». Начальник Разведовательного управления Генштаба генерал Потапов еще в июле предложил свои услуги военной организации большевиков и постоянно их оказывал. Но ведь и большевики готовились к свержению правительства. Интересно, что в октябрьском перевороте активное участие принял балтийский флот под командованием царского контр-адмирала А.А. Развозова. Уже в ноябре 1917 года Потапов был назначен начальником Генштаба и управляющим военным министерством. В декабре он стал управляющим делами Наркомвоена. Красной армией фактически руководили царские генералы – в ней служили 639 генералов и офицеров Генштаба. Они занимали ключевые посты, такие как Главнокомандующий вооруженными силами республики Советов, начальник Генштаба, начальник Оперативного управления Полевого штаба РККА, командующие фронтами, командующие флотами. Из 100 командиров Красной армии в период с 1918 по 1922 год 82 были прежде царскими генералами и офицерами. Так что успешные боевые действия Красной армии объясняются отнюдь не идеологическим коммисарским руководством (царские генералы не вступали в партию и, более того, потребовали упразднения солдатских комитетов и советов, беспрекословного выполнения приказов), а профессиональным составом ее руководства. Это была в полном смысле кадровая армия. Обычно приписывают большевикам большое влияние на армию до революции, но и до революции это влияние было незначительным, а после революции оно сдерживалось влиятельным в это время руководством из бывших, о чем свидетельствует упразднение солдатских комитетов и отстранение от высшего командования большевистских комиссаров.

Днем создания Красной армии считается 23 февраля, но 23 февраля немцам без боя были сданы Нарва и Псков. Считать началом создания армии день ее позорного поражения было бы просто безумием. Но «22 февраля, – цитирует Карпец современного исследователя Олега Стрижака, – из Могилева в Петроград приехала большая группа генералов во главе с начальником штаба Ставки Верховного главнокомандования генералом М.Д. Бонч-Бруевичем. Вечером они встретились с Лениным и Сталиным. Трудный разговор продлился до утра, речь шла о спасении России. Требование генералов: немедленное заключение мира, на любых условиях, национализация всей оборонной промышленности – горнорудной, металлургической и прочая <…>, новая армия строится на основе всеобще воинской обязанности, запретить все солдатские комитеты и советы, никакого обсуждения приказов, железная дисциплина, за воинские преступления – расстрел. Ленин принял все требования. 23 февраля 1918 г. Ленин имел самую тяжелую битву. Его ЦК категорически выступило против мира и против “царской” армии. Ленин ультимативно заявил, что уходит из ЦК. Поздней ночью предложения Ленина были приняты <…> 4 марта в Республике Советов был учрежден Высший Военный совет, его возглавил генерал Бонч-Бруевич».

Так что Троцкий вовсе не был идейным вдохновителем и технологом создания Красной армии – он был всего лишь администратором-куратором деятельности царских генералов. В таких условиях создать новую армию с нуля было невозможно. Большевики воспользовались всеми ресурсами, которыми обладала пятнадцатимиллионная царская армия – и прежде всего главным ресурсом – идейной элитой, способной возглавить и организовать новую армию. Без этого ресурса, одними заградотрядами и расстрелами сколотить хоть сколько-нибудь боеспособную армию не только в тех условиях, но и вообще было невозможно. Без этого ресурса большевики были бы обречены на поражение.

Военная царская элита разделилась на две равных части – на «белых» и «красных». В армии «белых» было 750 генералов и офицеров Генштаба царской армии. Поэтому не так просто расставить «знаки препинания» в оценке этих движений. Одно несомненно – советская республика удерживала территорию России в прежних границах все семьдесят лет своего существования. И в этом видится Промысл Божий. Но как только «февраль» был повторен – Россия была растерзана на лоскуты и ослаблена. Характерно, что советская армия в это время в результате многочисленных административных и кадровых перестановок была фактически расформирована.

В 1918 году, несмотря на сопротивление в прямое бунтарское противостояние новому режиму в некоторых губерниях, все-таки большая часть крестьян поддержала советскую власть, потому что она выступила за сохранение государства и обещала крестьянам землю. Белая же армия выступила на стороне Антанты, в задачу которой входило раздробление России и ее захват. Поэтому взаимодействие духов в этой ситуации не укладывается в схему. В усилении поляризации на различных этапах возможны инверсии – и однозначные отвлеченные оценки здесь невозможны. Оценки могут быть в случаях предельной поляризации только ситуационные, но и они часто не выражают глубины и потенций исторических изменений. Таково свойство предельной поляризации – в ней возможны глобальные перемены и возможно примирение враждующих сторон, в крайнем напряжении возможна смена полюсов, взаимопереходы, а, стало быть, становится возможным и взаимопонимание. Промысл Божий направлен всегда на взаимопонимание и мирное решение конфликта. Злой дух заинтересован в том, чтобы усилить конфликт, продлить напряжение, чтобы исход из конфликта был как можно более разрушительным.

Инверсии – верный признак того, что поляризация достигла тех пределов, когда для того, чтобы удержать создающееся в этой поляризации напряжение (потому что в усилении поляризации возможен исход в виде примирения) [353], – злой дух делает перестановку позиций, – и это приводит к глобальным социальным катастрофам. Злой дух всегда боится духовного решения, поэтому предлагает психологическое [354]. Дворянство в этой новой позиции, несомненно, уже выступало как сдерживающее начало горделивого духа, несущего в мир море крови. Дворянство явило настоящий героизм. В этом противостоянии силою оружия (физическим истреблением) пытались разрешить духовные проблемы. Вопрос социального устройства был лишь внешней проекцией все того же духовного конфликта, который впервые ощутимо обозначился в противостоянии «иосифлян» и «жидовствующих». Даже внешние символы этой борьбы: римский двуглавый орел и пентаграмма были все теми же. Белое движение было слишком романтичным, рыцарским (в нем многое было от донкихотства), чтобы противостоять практицизму красных. Они оказались в этом глобальном противостоянии пешкой, которую использовала правящая элита Антанты для сдерживания Германии и которой она, не колеблясь, пожертвовала, когда Германия капитулировала. Колчак был предан в руки красных, врангелевская армия была брошена на погибель – срочно были отозваны 90 крупных кораблей, предназначенных для эвакуации.

В этой беспощадной борьбе побеждал тот, кто был более безнравственен, – рыцарская мораль белых связывала их в таком практическом деле как война, утилитарная мораль красных (морально то, что служит интересам класса) развязывала им руки, кровь оправдывалась интересами класса. Впрочем, и с другой стороны тоже приносились кровавые жертвы, но другой «святыне», – «святыне» власти. И с той, и с другой стороны кровь проливалась ради мироустроения, ради социального блага.

Социальный вопрос – это лишь частный случай общего вопроса о соборности, но, начиная с нового времени, этот вопрос стал основным вопросом истории. Он связан с плотью мира, с бременем воплощения, с софийностью твари, поэтому христиане не могут быть равнодушными к решению этого вопроса, не могут отказаться от бремени воплощения. Этот частный вопрос связан с более широкими вопросами: догматическими, антропологическими, софиологическими. Более всего эта проблема связана с вопросом присутствия в мире божественных энергий.

В начале века в русском Пантелеимоновом монастыре Афона произошел настоящий бунт – монахи-«имяславцы» потребовали изгнания игумена, который, по их мнению, впал в ересь «имяборчества». Беспорядки приобрели такой характер, что потребовалось вызвать войска. «Имяславцы» были выдворены с Афона. Они не разбирались в богословских тонкостях. Им казалось, что прославление имени Божия и приравнивание его к Самому Богу адекватно выражает их молитвенный опыт. Большая часть монахов присоединилась к «имяславчевству» по недоразумению и невежеству. Монахи были продолжателями традиции афонских исихастов, которые своим исповедническим подвигом свидетельствовали о том, что Бог присутствует в мире в своих нетварных энергиях.

Однако бунт вызвал бурные богословские споры, острый конфликт. Собственно, этот конфликт был повторением на русской почве паламитских споров и средневекового спора реалистов и номиналистов. В споре были крайние суждения (имябожество и имяборчество), но была и персоналистическая проблема, ибо личностное начало связано с именем его носителя. Рождение Бога в человеке связано с именем. Бог рождается в человеке через призывание имени Бога, потому что имя Божие – есть словесная икона Божества. Спор был о самом существе молитвы и ее смысле. Лосев считал «имяславие» центральной проблемой христианства. И в самом деле, «имяславием» ставились самые важные вопросы веры: «Доступен ли Бог человеку? Возможно ли Его познание для человека? И вообще может ли человек познавать?» Кроме того, острота этих споров была связана и с самой эпохой, связанной с резкими социальными изменениями, ведь проблема личности стояла в центре социальных перемен. Устроение социума связано и с богословской проблемой присутствия Божия в мире в Своих Божественных энергиях. «Имяславие» поднимало целый комплекс богословских проблем – нельзя было отмахнуться от этих проблем – решить их указами. Официальный документ Священного Синода, на основании которого монахов-«имяславцев» выгнали с Афона, является несерьезным ответом. Как это признал позднее митрополит Сергий (Страгородский): «Синод, невзирая на всю неподготовленность его членов к решению этого вопроса, выступил и засвидетельствовал. Пусть разбор имябожничества оказался не для всех убедительным, но свидетельство Синода как «архиерея лету тому», состоялось… Они не могли, конечно, удовлетвориться нашими духовно незрелыми семинарскими рассуждениями, однако предостережение признали и законным, и обоснованным, почему и подчинились ему» [355]. Таким образом, проблему сняли административным путем, но это не означает того, что она была разрешена в своем богословском существе. Но социальная тема вплотную примыкает к богословскому содержанию исихазма.

Конечно, в богословском обосновании у «имяславцев» были серьезные изъяны – их декларации были еретическими. Они не были теми людьми, которые могли бы теоретически сформулировать свои умозрения. То, что мы называем именем Божиим – есть откровение Бога о Себе, данное человеку в Божественных энергиях, но сама Божественная сущность не может быть поименована. Это различие имяславцы не сумели до конца провести. Кроме того, они не учли еще того, что в результате грехопадения синергия человека с Богом была нарушена. Но они не были богословами, – и поэтому свой практический духовный опыт богообщения не могли сформулировать теоретически. Однако они вызвали очень интересный богословский спор, в котором обозначились животрепещущие проблемы Российской жизни. Заметим, что это был канун социальной революции. Беспрецедентный в монастырской жизни бунт духовный был предвестником бунта социального. Духовным путем мы не сумели опять решить проблему, – поэтому решали ее кровавым путем. Но кровавый путь бесплоден, – он приводит к еще большему дроблению и вражде. Революция принесла войну всех против всех. Не было ни одного человека в России, которого бы не коснулась эта война.