- Товарищ старший лейтенант, пришел приказ срочно отступать. Батальон уже двинулся. Комбат послал меня сказать, чтобы вы догоняли нас.

- Ну, досиделись. А теперь драпают!....

Быстро собравшись, мы спустились к болоту. Переходить через него посреди бела дня - было безумием. Но немцы, видимо, занятые чем то другим, нас не тронули. Мы поднялись и вошли в наши окопы. Они были пусты. Пройдя их, я еще раз обернулся и внимательно оглядел линию окопов противника, ожидая увидеть наступающие части. Все было тихо и мертво. Углубившись в лес, мы подошли к штабу батальона. Никого. Раскрытые окна и двери. Следы быстрого, почти панического бегства. Мы переглянулись.... Что же такое происходит, если нас бросили и бежали?

Неприятное чувство охватило меня. Остаться одному с одиннадцатью солдатами, в полной неизвестности - куда идти и, что делать и видеть, при этом, как все остальные куда то бежали, - положение странное и необычное.

Приказав оставить себе только автоматы и патроны, а все лишнее в создавшихся 114 условиях - сложить в помещении штаба, я двинулся дальше на восток.

Лес, деревья, снова никого.... Выходим на какой то холм... Слева под ним проходит шоссе. По шоссе двигаются, в том же направлении, что и мы, какие то группы людей. Справа -гряда холмов, на которой рвутся немецкие мины.

Мы спускаемся на шоссе.

Как я и предполагал, прошедшей ночью, противник, прорвав нашу оборону, занял единственную переправу через реку и окружил нас, замкнув на востоке линию фронта.

Об опасности окружения высшее командование знало уже давно. Не имея сил отбить контрнаступление противника, который повел его на узком участке вдоль реки, оно, вместе с тем, не решалось и на отступление, боясь нарушить "знаменитый" сталинский приказ.

В результате проволочки, обе дивизии оказались в окружении. Тогда был отдан запоздалый приказ об отступлении, который окончательно погубил все дело. Если бы, окруженные дивизии продолжали держать оборону - ничего бы ужасного не случилось. Но был дан приказ отступать, хотя уже было некуда. Но приказ - есть приказ. Полки и батальоны снялись с фронта и пошли.... Когда мы приблизились к шоссе, то по нему двигался в полном беспорядке поток людей. Пехота, артиллерия, минометные роты, все перемешавшись в кучу, куда то неслось.... Какие то группы солдат пробирались вдоль шоссе по тропинкам.

Видя эту картину, я, поговорив со своими красноармейцами, отошел в сторону, для того, чтобы осмотреться и решить, что делать. Сбоку послышалась стрельба. В бинокль отчетливо было видно, как за деревней, на гребне возвышенности, появился ряд высоких фигур, быстро спускавшихся вниз и ведших огонь из автоматов. Немецкие автоматчики занимали деревню......

Неожиданно, на шоссе начали рваться снаряды. Откуда то появившаяся немецкая батарея стала обстреливать прямой наводкой, бегущих по шоссе людей.

Миг, и все, что было на дороге рассыпалось в разные стороны, бросая оружие, снаряжение, лошадей и прочее. На опустевшем шоссе остались стоять брошенные орудия, минометы, повозки. Валялись пулеметы, патроны, противогазы, шинели и т. д. Наиболее догадливые успели выпрячь лошадей и ускакать на них.

Осколки, поблизости разорвавшегося снаряда, взорвали бензиновый бак в автомобиле. Опаленный шофер, в горящей 116 одежде, выскочил из кабины, сорвал ее с себя и, совершенно голый, с диким воем несся по дороге....