"И, как рассуждаю, в начале Бог сотворил не этот органический и солнечный свет, но не заключенный в тело и в солнце, а потом уже данный солнцу освещать всю вселенную. Когда для других тварей осуществил Он прежде вещество, а впоследствии облек в форму, дав каждому существу устройство частей, очертание и величину; тогда, чтобы соделать еще большее чудо, осуществил здесь форму прежде вещества (ибо форма солнца — свет), а потом уже присовокупляет вещество, создав око дня, то есть солнце. Посему к дням причисляется нечто первое, второе, третье и так далее до дня седьмого, упокоевающего от дел, и сими днями разделяется все сотворенное, приводимое в устройство по неизреченным законам, а не мгновенно производимое Всемогущим Словом, для Которого промыслить или изречь значит уже совершить дело" [105].

Мысль свт. Григория выражена предельно четко: в начале сотворен свет (первый день), потом (в четвертый день) из этого света Бог создает "око дня, то есть солнце". При этом дни творения не отменяются, не переставляется и не переосмысливаются, но, напротив, определенно указывается. Что "сими днями разделяется все сотворенное".

Напрасно пытаются эволюционисты находить подтверждение своим еретическим мыслям у Святых Отцов.

Отчего же А. Кураев, снискавший себе славу православного миссионера и ревнителя, готов так легко поступиться отеческим Преданием в вопросе о Шестодневе? Нам думается, что его бдительность, как и у некоторых ревностных христиан, притуплена тем, что эволюционистские идеи за последние 100–150 лет проникли в систему церковного образования. Из-за этого они в стенах духовных семинарий, академий и богословских институтов уже не воспринимаются многими как чужеродное апостольскому Православию учение. Сами преподаватели духовных школ порой перестали замечать, что естественнонаучное понимание первых глав книги Бытия диссонирует с толкованием Святых Отцов. Рационализм пожирает веру, не оставляя места духовному восторгу. Одной из жертв такого модернистского восприятия вопросов о творении мира, похоже стал и дьякон Андрей Кураев. Он сам так пишет о шести днях творения:

"Если чудо растянуть во времени, — оно не перестанет быть менее чудесным" [106].

Наверное, не станет. Но кто же дал грешному человеку право "растягивать" во времени действие Божьего чуда?! Сами эти попытки растянуть, развернуть, обкорнать свидетельство Писания довольно смутительны. Так "растянуть" можно и дни тления четверодневного Лазаря, и количество насыщенных пятью хлебами, и все вообще свидетельства о чудесах Ветхого и Нового Завета, имеющие какую-либо количественную меру. Исказить можно любой священный текст, икону, любой древний документ. Вопрос в том, чего ради идти на такие действия? Неужели в угоду научно-критической мысли стоит поступаться неложным Божиим Откровением?

Дьякон Андрей Кураев не скрывает мотива, который, который позволяет ему так легко сходить с традиционных православных позиций в вопросах о творении — убежденность в том, что это вопрос "не догматический", а потому, следовательно, и не принципиальный. В статье "Может ли православный быть эволюционистом?" — он пишет:

"Да, в христианстве бывают моменты необходимой "жертвы интеллектом". Но эта жертва должна быть принесена догмату о Троичности Единого Бога, а не "догмату" о точном числе часов миротворения" [107].

Тема достаточно серьезная, а стиль слишком игривый. Похоже, вопрос не решается, а от него желают отмахнуться. Эволюционизм, к сожалению, посягает не на выдуманные смехотворные "догматы", а на сами устои христианства, и поэтому является самой настоящей ересью. Этого отец Андрей явно недооценил.