Volume-2 Fundamentals of the Art of Holiness
Он образуется в устричной ракушке, имеющей сходство с пинной*(* Особый род раковин.)
величиной он будет с большой рыбий глаз; и околдованные столь жалкой ракушкой женщины не стыдятся столь страстно добиваться ее, между тем как они могли бы украшать себя драгоценнейшим священным камнем, Божественным Логосом, Который в некоторых местах Писания (Мф. 13, 46) и называется жемчужиной. Это блистающий столь ясным светом Иисус, назирающее сие Око воплощенное; это лучи от Себя испускающий Логос, плоть нашу чрез возрождение ее водою соделавший драгоценною... Неразумные же жены... алчут и жаждут драгоценных камней и в защиту себя высказывают такого рода странные положения: "Почему же нам не употреблять того, что создано Богом?" Или: "У меня есть они; почему же я не должна себе доставлять удовольствие ими?" Или: "Для кого же они и существуют, как не для нас?" Это голоса, совершенно не обращающие внимания на волю Божию. Ближайшим образом Бог оставил открытыми вещи, необходимые для всех, какова вода и воздух**(** Ср.: Tertullian. De corona militis. VIII.) А что не необходимо, то сокрыл Он в воде и в земле... Вы же добиваетесь того, что вовсе не необходимо. Смотри, вот все небо открыто и вы не ищете Бога; золото же, сокрытое в земле, и драгоценные камни у нас копают в горных рудниках осужденные на смерть преступники***(*** Смертная казнь у римлян, как и у нас теперь, заменялась часто пожизненной каторгой.). Вопреки Писанию вы действуете. Оно ясно взывает: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). И хотя все нам даровано и все дозволено****, (**** См. также: Тертуллиан. О женских украшениях. Гл. 10 <Творения. Ч. 2. СПб., 1849>; Киприан Карфагенский. Книга об одежде девственниц <Творения. Ч. 2. Киев, 1891. С. 127>.) говорит апостол, но не все полезно (1 Кор. 10, 23)... Знаю, что Бог дал нам право наслаждаться, но только в пределах необходимого, и по Его воле наслаждение должно быть общим. Это не в порядке вещей, чтобы один в изобилии жил, тогда как многие терпят нужду. Как много славнее быть благодетелем многих, нежели в великолепном дому жить! Куда умнее свое имущество на людей издерживать, чем на золото и драгоценные -62-
камни! Как много полезнее украшать себя друзьями, чем бездушными, хотя и ценными, вещами! Кому расширенное поместье принесет столько пользы, сколько расточение благодеяний!
В заключение должны мы еще и то возражение отклонить: "Кто же будет наслаждаться богатством, если все бедность выберут?" Люди, отвечаю я, делающие употребление из богатства бесстрастно и без различия. И если нельзя достичь того, чтобы все благоговели пред мудрой умеренностью, то должно, по крайней мере, к тому стремиться, чтобы это происходило согласно с потребностями и чтобы отказывались от излишества. Вообще, к такого рода пустякам, как женские наряды, следует пренебрежительно относиться, подобно тому как вообще и всем миром мы пренебрегаем. Жена должна внутри украшенною быть, и женская красота должна изнутри обнаруживаться (Рим. 7, 22; Еф. 3, 16)... Потому только добродетельный есть "человек" поистине "прекрасный и добрый", и в качестве единственно прекрасного должно быть признаваемо лишь доброе; лишь добродетель своей красотой проливает свет и на тело; она, цветок, собою украшает его; она обнаруживает очаровательность умеренности, потому что добрые нравы, как луч света, освещают собою и форму. Красота каждого растения и каждого животного заключается в свойственных им преимуществах; человека же преимущество состоит в справедливости, умеренности, возвышенности чувств, богобоязненности. Прекрасен, следовательно, праведный, умеренный, вообще человек добрый, а не богатый.
Даже солдаты ныне желают уже золотые украшения носить; неизвестны им слова поэта:
Он и в битвы ходил, изукрашенный златом, как глупая девочка*.
(*Илиада, 2, 872.)
Но страсть к нарядам, не заботящаяся о добродетели, занимающаяся только телом и обращающая чувство красоты на ничтожные вещи, совершенно должна быть изгнана из нашего общества. Предъявляя притязания на украшение тела тем, что к его существу не относится, она порождает собою лживость и развивает обманность характера. Не нечто честное, простое, истинно детское она представляет со-63-
бой, нет, а высокомерие, чувственность, надутость. Жены по-темняют истинную красоту, когда они накладывают на нее тень золотых украшений. Они сами не знают, что делают с собой, сами себя сковывая тысячью золотых цепей... Или разве эти колье не представляют из себя ошейников, и на грудь ниспадающие цепи разве не заменяют собою оков?..
И как змей Еву обольстил, так золотые украшения обольщают ту и другую из женщин; и здесь образ змия играет роль приманки; в восхищении совещаясь относительно нарядов, покупают они украшения с фигурами мурен и змей. Комик Никострат перечисляет множество их: цепи, ожерелья, перстни, браслеты, змеевидные брошки, серьги. Много порицает женщин за все эти украшения Аристофан, перечисляя их в своей комедии "Фесмофориянки"*(*Более правильное название: «Женщины на празднестве Фесмофорий». — Прим, составителя.) Приведу самые слова сего комика, которыми он открыто порицает неприличную надутость вашего высокомерия. Вот, по нему, ваши наряды и к ним принадлежности:
Шляпки, галстучки, душистое мыло, ножички и ноженки, Пемза, подгрудник, турнюр,
Спинные накидки, белила, румяны и другие краски, ожерелья, Инструмент для подведения глаз, платья из дорогих мягких материй, на голову плетения, Пояс, тонкая верхняя одежда, с пунцовою каймою
верхняя (одежда) претекста, Прозрачная одежда, сорочка, юбка, кофточка. Да, важнейшего-то я и не сказал. Что еще такое? Двойные золотые серьги, жемчуг, ушные подвески, розовое платье,
Жемчужный головной убор, в котором жемчуг Играет ягод виноградных роль, шпильки, ленты, На шею бусы, бубенчики на ноги, погремушки, Цепочки, перстни с печатьми и изображением Фигур различных, неразъемные цепочки, Кольца, пудра, стклянки, Увясла головные, олисбы, сердолики, веера, змеевидные запястья.