Тогда Христолюбец пришел к игумену Никону с жалобой на преподобного Алимпия. Игумен призвал Алимпия и сказал ему: "Брат мой! Как это такую неправду сделал ты сыну нашему? Много раз он молил тебя, чтобы ты взял, сколько хочешь; а ты иногда и даром пишешь?" Блаженный же сказал: "Честный отец! Ведает твоя святыня, что я никогда не имел лености к этому делу. И теперь я не знаю, о чем ты говоришь". Игумен же сказал: "Три цены взял ты за семь икон, а икон не пишешь". И вот, как бы на обличение ему, велели принести иконные доски и призвать иноков, которые брали плату, чтобы они обличили его. Посланные нашли иконы написанными и преискусно, и принесли их перед игумена. И видя это, все удивились, в ужасе и трепете пали ниц на землю и поклонились нерукотворенному образу Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери и Святых Его. Когда же пришли иноки, оговорившие блаженного, они, не зная ничего о случившемся, стали спорить с Алимпием, говоря: "Ты взял тройную плату, а икон не пишешь". И все в ответ сказали им: "А вот теперь иконы богонаписаны". И ужаснулись они, видя такое чудо. Черноризцы эти, обкрадывавшие монастырь, будучи обличены, лишились всего и изгнаны были из монастыря Печерского. — После пожара эти семь икон оказались целы, а церковь вся сгорела. — Другой Христолюбец дал этому блаженному писать наместную икону. Через несколько дней Алимпий разболелся, а икона была еще не написана. Боголюбец стал докучать ему, и блаженный сказал: "Сын мой! Не приходи ко мне, не докучай мне; но положись в своей печали на Господа, и Он сделает, как Ему угодно. Икона твоя в свой праздник станет на своем месте". Порадовался этот человек, что икона напишется до праздника; и поверил он слову блаженного и в радости отошел в дом свой. Накануне же Успения пришел он опять, чтобы взять икону. Видя же, что она не написана, а блаженный Алимпий сильно болен, он стал досаждать ему, говоря: "Зачем ты не дал мне знать о твоей немощи? Я дал бы другому писать икону, чтобы праздник был светел и честен. А теперь, удержав икону, ты посрамил меня". Блаженный же кротко отвечал ему: "Сын мой, разве я по лености сделал это? Да неужели же Богу невозможно написать словом икону Божией Матери? Я, как открыл мне Господь, отхожу из этого света, и Бог всячески утешит тебя".

И с печалью отошел от него Христолюбец в дом свой. После же ухода его, явился светлый юноша, и, взявши краски, начал писать икону. Алимпий подумал, что владелец ее разгневался на него и прислал другого писца: сначала пришедший был, как человек; но скорость дела показала в нем бесплотного. То он выкладывал икону золотом, то растирал на камне краски и ими писал. В три часа кончил он икону и сказал: "Отче! Не нужно ли еще что-нибудь сделать, и не ошибся ли я в чем?" Преподобный же сказал: "Ты хорошо сделал. Бог помог тебе так искусно написать эту икону; Он Сам чрез тебя сделал ее". Настал вечер, и юноша стал невидим вместе с иконой. Владелец же иконы всю ночь провел без сна от печали, что нет иконы на праздник, называл себя грешным и недостойным такой благодати. Он встал и пошел в церковь, чтобы там оплакать свои согрешения. И отворив двери церкви, вдруг увидел икону, сияющую на своем месте, и упал от страха, думая, что это какое-нибудь привидение явилось ему. Но оправившись немного от испуга, он понял, что это была действительно икона. В великом ужасе и трепете вспомнил он слова преподобного и пошел разбудить домашних своих. Они же с радостью пошли в церковь со свечами и кадилами, и видя икону, сияющую светлее солнца, пали ниц на землю и поклонились иконе, и в веселии душевном целовали ее. Боголюбец же тот пришел к игумену и рассказал о сотворившемся с иконой чуде. И все вместе пошли к преподобному Алимпию и увидели, что он уже отходит из этого света. И спросил его игумен: "Батюшка! Как и кем была написана икона?" Он же рассказал им все, что было, и прибавил: "Ангел написал ее. И вот он стоит возле меня и хочет меня взять". И сказав это, предал дух. Тело его приготовили к погребению, вынесли в церковь, сотворили над ним обычное пение, и положили в пещере с преподобными Отцами о Христе Иисусе, Господе нашем.

430. Сказание о чуде святого великомученика и победоносца Георгия, как убил он змия

Святый велкомученик и победоносец Георгий почитается покровителем православного российского воинства. Христолюбивые воины, отличившиеся подвигами мужества на войне, получают как высшую награду знак Ордена святого Георгия Победоносца. Изображение сего славного великомученика, поражающего змия, украшает герб Российского государства. Сие же изображение представляет собою и герб первопрестольного нашего города Москвы. Предлагаем нашим читателям из Четии Минеи повествование о том чудесном событии, которое изображается на сем гербе.

Бе при граде Вирите у горы Ливанския озеро велико зело, в немже змий велик, страшен губитель живаше, иже исходящ из того озера. Многих людей похищаше, во озеро же влечаше и, снедая, погубляше, и многажды вооружившийся на убиение его народ прогонял поражая его. Ибо приближившися бо к стенам града, дыханием своим губительным наполняше воздух ядом смертоносным, яко многим от того повреждатися и умирати. И бе скорбь и печаль, вопль и плачь велий непрестанно в том граде, в немже невернии людие и сам владетель их царствующ, вси идолопоклонницы суще, живаху. Во един убо от дней собравшеся града того людие, идоша к своему царю и рекоша ему: "Что сотворим, яко погибаем от змия того?" — Он же им отвеша: "Еже мне открыют бози, то вам извещу". И чрез откровение живущих во идолех бесов, губителей душ человеческих, таковый совет им изъяви, что если не хотят вси погибати, то давали на всяк день по порядку и жребию кийждо дети своя, сына или дочерь, змию оному в снедь. Рече так же, что егда приидет ряд и до мене, то и аз, аще и едине дочерь имам, и тую отдам. Прияша убо той совет царский, паче же бесовский, людие тии и тако узаконивше, творяху по совету и установлению тому: даяху вси начальнейшии же и меньшии граждане дети своя змию коегождо дне на снедь, поставляюще при брезе езера оного сыны своя и дочери по единому, благолепно украшенным, аще и зело желающе и плачуще о них. А змий оный, исходящ, похищаше их и снедаше. Егда же отбыде ряд всех града того людей, приидоша к самому царю, и глаголаша ему: "Се, царю, мы вси по совету и установлению твоему одаяхом дети наша змию, и уже ряд скончася, ныне же что прочее творити велиши?" Отвеща им царь: "Дам и аз дочерь мою, яже имам едину, а потом что нам паки открыют бози, аз вам извещу".

Пригласивши убо царь дочерь свою, повел ей украситися благолепно, жале же о ней и плака зело со всем домом своим, обаче не могий разорити уставления того, яки бы божественного, по откровению бесов в жертву им узаконенного. Даде извести ю на снедение змию, аки жертву богу бездны адския. Сам же со своими с высоты палатной смотрящи, слезными оную провождаше очесы. Девица же на обычном оном месте, на немже жертва подавашеся змию, поставлена бывши при брезе озера, стояше, рыдающи и ждущи смертного часа, в оньже змий из озера изшедши, имеяше оную снести.

И се, по смотрению Бога, хотящаго всем спастися, и град той избавити от погибели телесныя же и душевныя приспе святый великомученик Георгий, воин Царя Небесного, на коне ездай и копие в руце имеяй. И видев девицу, при озере стоящую и зело плачущую, вопроси оную, чесо ради тамо стоит и тако плачет? Она же рече ему: "Добрый юноше, скоро бежи отсюду с конем твоим, да не вкупе со мною умреши". Святый же глагола к ней: "Не бойся, девице, но повеждь мне, чего ожидает, смотряший на тя издалеча народ?" Глагола к нему девица: "О юноше изрядный, вижду тя мужественна и храбра, но почто желаеши умрети со мною? Бежи скоро от места сего". А святый глагола: "Не отъеду, дондеже мне исповеди истину, чего ради зде медлиши и плачещи, и кого ожидаеши?" — Сказа убо ему девица вся по порядку от змии и о себе. И рече к ней Георгий святый: "Не бойся, девице, аз бо во имя Господа моего, Бога истинного, избавлю тя от змия". Она же ответа: "Добрый воине, не желай погибнути со мною, но бежи и избави себе самого от горькия смерти, довлеет мне единой зде умрети, ибо и мене от змиина поглошения не избавиши, и сам погибнеши". Сия девица ко святому глаголя, как змий оный страшный явися из озера исходящ и ко обычной себе снеди приближающася, но его же узревши, воскрича девица велиим гласом, вопиющи: "Бежи, человече, се змий грядет!" Святый Георгий знаменася крестным знамением и призвал Господа, рекий: "Во имя Отца и Сына и Святаго Духа", — устремися конем на змия, потрясая копием. И ударив того крепко в гортань, уязви и к земли пригнете, конь же попираше змия ногами.

Тут же святый Георгий повеле девице, да поясом своим связавши змия, ведет яки пса кротка во град. И народ со удивлением на то смотряй, видящи змия ведома девицею, нача бежати от страха. Георгий же святый глагола к ним: "Не бойтеся, но уповайте на Господа Иисуса Христа и веруйте в него, иже послал мя к вам избавити вас от змия". И уби святый Георгий змия того мечом посреде града, и извлеките людие труп его за град, огнем сожгоша. Тогда царь града того и весь народ увероваша во Христа и Крещение Святое прияша. Бе же крещеных мужей двадесять и пять тысяч, кроме жен и детей, и на том месте потом создана бысть церковь великая и прекрасная во имя Пречистыя Девы Благородицы и в честь святого Победоносца Георгия, как избавльшаго девицу оную от змия видимого, сице сохраняющего непорочную Церковь Христову и всякую душу правоверную помощию своею от невидимого в бездней адской поглотителя, и от греха, аки от змия смертоносного.

Аминь.

431. За кем мы идем?

«По Иисусе идоста два слепца, зовуща и глаголюша: помилуй наю, Иисусе, Сыне Давидов!» (Мф. 9; 27).

Как будто в обличение нам, православные слушатели, святая Церковь воспоминает ныне сию евангельскую историю о двух слепцах! И в самом деле, спрашиваю вас: не обличение ли нам, что они, будучи слепы телесно и духовно, — телесно, ибо были лишены света очей, духовно, ибо не были еще просвещены святым крещением, и однако же кому последуют? За кем идут? Смотрите, у кого они милости в нужде своей ищут? — Слышите: «по Иисусе, сказано, идоста два слепца». А мы, имея здравыми очи телесные, хвалимся, что и души наши просвещены верою во Христа и священным крещением, и однако же, осмотримся: за кем мы идем? Кому последуем? Иисусу ли? — Нет, братие! Иисус грядет добро творить людям, а мы так живем, что почти только зло им творим; Иисус грядет мертвых воскресить, а из нас есть такие, которые идут и живых умертвить; Иисус грядет, претерпевая и алчбу, и жажду и всякую нищету, а мы, проходя путь жития нашего, до того во всем желаем иметь изобилие, что некто из учителей церковных, размышляя об этом, взывает "О, какой стыд — веровать во Христа, Который говорит: «блажени нищии, блажени плачущи», и в то же время копить богатства, искать роскоши и всяких удовольствий земных, — какое постыдное противоречие самому себе: почитать Христа уничиженного, распятого, а нищеты Христовой бегать, уничижения Его ненавидеть, креста бояться!.. Какое неприличие! Господь терпит всякое лишение, а раб предается всяким наслаждениям... Но ведь стыдно рабу быть более господина своего, стыдно и неприлично под главою, тернием увенчанною, члену быть в роскоши... Что-нибудь одно: или ты, мнимый христианин, скажи прямо, что Христос ошибался, избрав Себе нищету, бесчестие и страдание; или же откровенно сознайся, что сам ты ослеп и в заблуждении уклонился от Христа — истины, ибо и делаешь все ты, и желаешь противного Христу. Но Христос, Божия премудрость, заблуждаться не может, — посему, ты, неразумный человек, сам заблуждаешься, домогаясь богатства, удовольствий и почестей с вредом и лишением своего спасения". — Так говорит оный учитель. — А в наших нуждах и скорбях к Иисусу ли мы прибегаем? У Иисуса ли помощи и милости просим? — Нет!.. Причинят ли, например, кому из нас скорбь воры и злодеи, похитив его достояние, смотрите, что делает обиженный? Не с молитвою к Богу, не с молением к Иисусу, идет он, чтобы помог ему, но идет с жалобою к диаволу, к его рабам — ворожеям, и если не словом, то самым делом взывает к ворожее: "Сыне диавол, помилуй меня!" Знайте же, что такой человек только по имени христианин, а самым делом — язычник, идолопоклонник, потому что не верует он Богу всемогущему, а верует больше диаволу, в чародеях или ворожеях действующему; поистине такой христианин только по имени — раб Христов, на деле уже мертв, по слову Писания. «Не ecu, - говорит Апостол Христов Павел, -сущии от Израиля сии суть Израиль» (Рим. 9; 6). Так и о нас надлежало бы сказать: не вси, сущии от Христа, суть христиане. Многие из нас только имя христианское на себе носят, а по жизни и делам вовсе не христиане, ибо ни в чем не хотят следовать за Христом. Христос Спаситель жил на земле в кротости, воздержании и чистоте, а из нас многие — увы! — всю жизнь свою проводят в угождении плоти, в пьянстве и распутстве, в распрях и зависти... Христос Спаситель, будучи злословим, никого не злословил; страдая, терпел, и даже о врагах Своих молился; а мы, напротив, не только злословящих, но часто и благословящих нас злословим, а о врагах не только не молимся, но всячески стараемся отомстить им, не внимая оному грозному слову Владыки: «аще не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6; 15). Христос Спаситель никогда слова праздного не сказал, а мы в этом последуем ли Ему? — Нимало... Не обращая внимания на реченное Им, что за всякое слово праздное отдает человек ответ Богу, мы не только празднословим, но и осуждаем, и клевещем, часто — совсем неповинно клевещем на ближнего своего, не щадя его чести и доброго имени, его благоденствия, так что на нас сбывается слово Божие: «гроб отверст гортань их» (Пс. 5; 10). А того, слушатели, не рассуждаем, что грех осуждения и клеветы столь же велик, как и грех воровства и похищения чужого достояния. Если бы вор и десять раз исповедался перед отцом духовным в своем грехе, его грех дотоле не простится ему, пока он не возвратит похищенного. Так и клеветнику дотоле не оставится грех его, пока он не возвратит ближнему похищенной у него чести и доброго имени. — Скажет иной: а если вор и желал бы, но не может возвратить похищенное, или потому, что не знает, куда удалился обокраденный им, или же все украденное растратил, — тогда что? Отвечаю: тогда пусть он или сам, или через отца своего духовного, раздаст похищенное нищим за спасение того, у кого украл; а если нечего возвратить, то пусть даст твердое обещание — возвратит при первой возможности к тому, и тогда получит прощение от Бога. — Но возвращаюсь к прежнему слову. Христос Спаситель смирил Себя, послушлив был даже до смерти, смерти же крестной; а мы, слушатели, и в чем-либо малом не хотим уподобиться Ему в страдании. Желаем со Христом быть на Фаворе, а не на Голгофе; желаем со Христом быть во славе, а не в бесчестиях и поругании; желаем со Христом украшаться царским венцом на небесах, но не хотим разделить с Ним тернового венца бед и скорбей на земле; желаем идти за Христом только до преломления хлеба, а не хотим пить с Ним чашу страданий, и как бы не слышим, что Он же говорит: «аще кто не приимит креста своего и в след Мене грядет, несть Мене достоин!..» (Мф. 10; 38). Вот таких-то, нам подобных, мнимых христиан и вопрошал некогда златословесный учитель: "Скажи мне, почему я могу узнать, что ты христианин? По месту ли? По одежде ли? По пище твоей или по делам твоим? — Не по месту: ибо место истинного христианина —место досточтимое, место святое — церковь Божия, а ты проводишь время в праздности или на улицах, или в корчемницах... Не по одежде: ибо не носишь ты одежды смиренной, какую носил Христос, а украшаешься богатою одеждой, приобретенной от неправды. Не по речам твоим: ибо для тебя большое удовольствие божиться напрасно, осуждать ближнего и клеветать на него и даже сквернословить... И не по пище твоей: по сладким яствам твоим, по твоему пресыщению ты скорее можешь назваться учеником епикуровым, чем Христовым (Ученики Епикура, не признавая бессмертия души, все счастие поставляли в земных наслаждениях). — Не по делам ли? Но все поступки твои полны лукавства и обид ближнему твоему..." Смотри, слушатель мой, и внимай сим златым словам златословного учителя! Не все ли это обретается в нас самих? А мы еще так смело хвалимся перед всеми, что мы — христиане! Но поймите, умоляю вас, поймите, братие, что если мы носим только имя христианское, как неплодная смоковница носила только листья, то как бы нам не подвергнуться тому же страшному проклятию, какому подверглась она... что же нам делать, чтобы не по имени только, но и на деле быть христианами, чтобы избежать сего грозного осуждения от Господа? — Вот что будем делать, слушатели: оставим все дела, диаволу угодные, и поспешим, хотя теперь поспешим, вместе с оными слепцами за Христом, всегда последуем Ему единому, последуем Ему в смирении и кротости, последуем в воздержании и нищете, последуем в незлобии и чистоте, ибо Он Сам дал нам пример, да последуем стопам Его.

Аминь.

(Из неизданного слова святителя Димитрия Ростовского на неделю 7-ю по Пятидесятнице)