Они и хотятъ приложить мѣрку тѣлеснаго къ безтѣлесному. Нѣкоторые думаютъ о Богѣ (если вообще думаютъ), сообразуясь съ собственной душой и ея страстями, и это заблужденіе дѣлаетъ ихъ мысли о Богѣ путаными и ложными. Есть другой родъ людей: они пытаются оторваться отъ твари, которая, конечно, подвержена измѣненію, и устремляютъ свое вниманіе на Бога, Который не знаетъ перемѣны, но, отягченные бременемъ смертности, желая показаться знающими то, чего не знаютъ, они оказываются неспособными познать и то, къ чему стремятся; дерзко настаивая на своихъ предвзятыхъ мнѣніяхъ, они сами закрываютъ себѣ путь къ пониманію, предпочитая не исправлять ошибку, а настаивать на ней.

У всѣхъ людей троякаго вида, мной упомянутыхъ, общая ошибка: одни мыслятъ о Богѣ въ соотвѣтствіи съ тѣломъ; другіе — въ соотвѣтствіи съ духовнымъ твореніемъ, какимъ является душа; третьи не представляютъ Его ни тѣломъ, ни духовной сущностью, и, однако, тѣмъ болѣе далеки отъ истины, что то, что имъ думается, не найдется ни въ тѣлѣ, ни въ тварномъ духѣ, ни въ Самомъ Создателѣ.

Тотъ, кто представляетъ Бога, скажемъ, для примѣра, бѣлымъ или краснымъ, ошибается, хотя эти свойства въ тѣлахъ обнаруживаются. И тотъ, кто представляетъ Бога что-то забывшимъ, что-то вспоминавшимъ, ошибается ничуть не меньше, хотя эти обѣ способности найдутся въ душѣ. И кто думаетъ, что Богъ могъ Самъ породить Себя, еще больше ошибается, ибо не только Богъ не таковъ, но не таковы и духовныя и тѣлесныя существа: ничто не можетъ родить себя для существованія.

2. Чтобы очистить человѣческую душу отъ этой лжи, Священное Писаніе, приспособляясь къ дѣтямъ, не отбросило никакихъ словъ, но съ ихъ помощью постепенно поднимало нашъ умъ, словно питая его, къ пониманію высокаго и Божественнаго. Говоря о Богѣ, оно пользовалось словами и сравненіями съ тѣлесными предметами, напримѣръ: Въ тѣни крылъ Твоихъ укрой меня (Псал. 16, 8).

Многое Священное Писаніе перенесло изъ міра духовнаго для обозначенія того, о чемъ требовалось сказать именно такъ, хотя по существу было иначе: Я Богъ ревнитель (Исх. 20, 5); Каюсь, что создалъ человѣка (Быт. 6, 7). О томъ, чего вообще нѣтъ, оно не тратитъ словъ, не расцвѣчиваетъ рѣченій и не умножаетъ загадокъ.

Поэтому особенно опасно пустословіе людей, отрѣзавшихъ отъ себя истину заблужденіемъ третьяго вида — допущеніемъ въ Богѣ того, что невозможно найти ни въ Немъ, ни въ любой твари. О качествахъ твари Писаніе говоритъ, словно забавляя малыхъ дѣтей и приспособляясь къ слабымъ шагамъ тѣхъ, кому надлежитъ искать горнее и покинуть земное.

О томъ, что присуще только Богу и чего нѣтъ въ твари, Писаніе упоминаетъ рѣдко; сказано, напримѣръ, Моисею: Я есмь Сущій; Сущій послалъ меня къ вамъ (Исх. 3, 14). А такъ какъ «быть» (esse) употребляется въ рѣчи и о тѣлѣ и о душѣ, то Онъ желалъ, чтобы слова были поняты иначе, чѣмъ ихъ обычно понимаютъ.

Въ томъ же смыслѣ сказано и у апостола: Единый имѣющій безсмертіе (1 Тим. 6, 16). Такъ какъ и душа въ какомъ-то смыслѣ правильно именуется безсмертной, то онъ не сказалъ бы Единый имѣетъ, если бы истинное безсмертіе не было и неизмѣняемостью; неизмѣняемой тварь не можетъ быть, неизмѣняемость присуща единому Творцу.

Это говоритъ и Іаковъ: Всякое даяніе доброе и всякій даръ совершенный нисходитъ свыше, отъ Отца свѣтовъ, у Котораго нѣтъ измѣненія и ни тѣни перемѣны (Іак. 1, 17). То же и у Давида: Ты перемѣнишь ихъ, — и измѣнятся, но Ты Тотъ же (Псал. 101, 27-28).

3. Поэтому трудно вполнѣ познать сущность Божію (substantiam Dei), неизмѣнную и творящую измѣняемое, создающую временное безъ всякаго собственнаго движенія во времени; необходимо очистить нашъ умъ, чтобы онъ смогъ увидѣть несказанное несказанно. Нашъ умъ пока не таковъ, и мы питаемся вѣрой и, кое-что упуская, прокладываемъ дорогу и пріобрѣтаемъ способность пониманія.

Апостолъ вѣдь сказалъ, что во Христѣ сокрыты всѣ сокровища премудрости и вѣдѣнія (Кол. 2, 3). Намъ, младенцамъ Христовымъ, возрожденнымъ Его благодатью, но до сихъ поръ плотскимъ и душевнымъ, онъ сообщилъ о Христѣ не въ Божественной силѣ, въ которой Онъ равенъ Отцу, но въ человѣческой слабости, въ которой Онъ былъ распятъ.

Апостолъ вѣдь сказалъ: Ибо я разсудилъ быть у васъ незнающимъ ничего, кромѣ Іисуса Христа, и притомъ распятаго. И еще: И былъ у васъ въ немощи и въ страхѣ и въ великомъ трепетѣ (1 Кор. 2, 2-3). И ниже: И я не могъ говорить съ вами, братья, какъ съ духовными, но какъ съ плотскими, какъ съ младенцами во Христе. Я питалъ васъ молокомъ, а не твердою пищею: ибо вы были еще не въ силахъ, да и теперь не въ силахъ (1 Кор. 3, 1-2).

Если это сказать нѣкоторымъ людямъ, они возмутятся, скажутъ, что ихъ оскорбили, и чаще всего предпочтутъ, чѣмъ признаться въ своей неспособности вмѣстить сказанное, считать, что сказавшимъ эти слова вообще нечего было сказать. Иногда мы объясняемъ въ отвѣтъ на ихъ разспросы о Богѣ, что и они не въ силахъ усвоить, да, пожалуй, и мы ни понять, ни объяснить.

Какъ показать имъ, что они совершенно не могутъ усвоить то, знакомства съ чемъ требуютъ? И такъ какъ они слышатъ не то, что хотѣли бы услышать, они думаютъ, что мы хитримъ и скрываемъ собственное невѣжество или злобно завидуемъ ихъ освѣдомленности; негодующіе и смущенные, они отходятъ отъ насъ.