Подобная же сумма видимых дел есть и для выражения каждого внутреннего чувства; например, для выражения милосердия есть семь дел душевного и семь дел телесного милосер­дия. Но всегда надобно помнить, что последние, то есть дела видимые, тогда только и имеют цену, когда они служат выражением первых, то есть внутренних чувств. Так, все видимые дела бла­гочестия: поклоны, молитвословия, хождение в храм и прочее — тогда только будут истинно добрыми делами, когда служат выражением внут­реннего благочестия, или благоговейного к Богу обращения нашего ума и сердца, а без сего по­следнего они ничто.

То же должно сказать и о всех делах милосердия, что они тогда только и суть истинно добры, когда служат выражением искренней ко всем братской любви во славу Божию, а не каким-нибудь приспособлением к другим, желанием выказаться или, как ныне часто говорят, желанием обнаружить гуманность; это — язычество в христианской одежде. То же надо сказать и о всех других внешних делах,— что истинная цена их определяется внутренним расположением...

Ибо иначе можно, например, телом быть в храме, а душою — в блудилище, языком снисходительно извинять, в сердце осуж­дать, положением тела показывать почтитель­ность, а внутри питать презрение, глазами не смотреть будто на лица, а в душе распаляться похотью и прочее и прочее. Внешне все сии дела и хороши, но цена их пред Богом уничтожается чувствами, кои питают при совершении их в душе.

И, следовательно, на праведности можно основывать свое спасение только тогда, когда можно быть уверенными, что все чувства и рас­положения наши исправны и богоугодны — и притом не час или два, а всю жизнь и непрерыв­но. Итак, приди сюда хотящий основать свое спасение на своем добром поведении и скажи: не проскользало ли когда под видимыми доб­рыми делами твоими неправых чувств, оскверняющих их... Если не проскользало (но кто может сказать сие?)

, то успокаивайся на своей праведности; а если проскользало, как это вся­кий должен сознать, то смирись и ищи другой основы своему благонадежию во спасении. Третье. Третью часть полной праведности составляет крепкая, как смерть, ревность о славе Божией, воодушевленная пламенною любовью к Богу и воодушевляющая все добрые чувства сер­дца и все добрые дела видимые.

Когда в сердце есть добрые расположения, можно бы, кажется, и успокаиваться насчет сво­ей участи. Но вот что, братие, возьмите во вни­мание. Мы созданы Богом, созданы по образу и подобию Божию, созданы для того, чтоб слави­лось нами имя Божие во вселенной, или для то­го, чтоб всех себя всецело посвятили мы Богу... А между тем вот что может быть!

Иной сердо­болен и сердолюбие свое обнаруживает делами, но и помышления не имеет о Боге при всех де­лах и чувствах сердобольных. Сердоболие та­кового не помянется пред Богом, ибо оно не от Него принято, как заповедь, и не Ему посвящено, как служение и жертва. Иной кроток и безгне­вен и сие расположение обнаруживает делами, не позволяя себе увлекаться чувствами раздора и мщения; но при сем он следует какому-то ин­стинктивному расположению к уступчивости, об­разуемому сознанием бессилия и робостию, а не заповеди Господа, Который говорит: «прости! Мне отмщение — Аз воздам!» (Рим.12,19).

Кротость такого не име­ет цены пред Богом. Иной воздержен, и крайне воздержен: мало спит, почти не ест и не пьет, редко видят его вне, он всегда дома и за де­лом; но не Богу посвящает он труды свои, а или корысти, или пустой славе человеческой. Воз­держности и трудолюбия такого не признает Господь достойными награды. Так и во всем прочем! Недостаточно иметь добрые чувства и располо­жения (

кои могут быть и естественные — при­рожденные), надобно еще, чтоб они возглавлены были одним коренным расположением — ревностью о славе Божией, ею были проникнуты и служили ее выражением. Коль скоро сего нет, или нет в должной степени и мере, вся доброта наша ни во что вменится пред лицом Господа, Который скажет некогда: «отойдите от Мене, не вем вас!» (Лк.13,27).

Не вем вас потому, что вы в продолже­ние жизни своей не давали Мне знать о себе посвящением Мне ваших добрых чувств и дел! Итак, прииди, чающий себе спасения от пра­ведности, и скажи, всегда ли и в должной ли ме­ре всегда была в тебе ревность о славе Божией и всегда ли она одна воодушевляла твои доб­рые чувства и дела? Если так (а это кто может сказать?)

, то успокаивайся на своей праведнос­ти, а если нет, ищи другого способа к оправда­нию себя пред Богом и другого основания спа­сения своему! Итак, может, кто хочет, основывать надежду спасения своего и на праведности, только уж пусть сделает так, чтоб сия праведность была совершенная, полная и всесторонняя, то есть чтоб вся жизнь его была непрерывною цепью доб­рых дел, без перерыва и опущений, чтоб под си­ми делами скрывались всегда добрые чувства и расположения, которых они должны быть толь­ко видимыми выражениями, и чтоб все сии чув­ства и расположения были воодушевлены одною ревностью о славе Божией или были жертвою Богу...

Потому, у кого есть все сие, тот приди, стань дерзновенно пред лицом Господа и скажи Ему, если смеешь и если позволит то совесть твоя: «несмъ, якоже прочий человецы» (Лк.18,11). А если нет чего-нибудь, умолкни и не смей очес возвести на небо и отверзть уст своих, из глубины души взывая мытаревым гласом: «Боже, милостив буди мне грешному» (Лк.18,13).

Не заглядывайся на то, что есть сколь­ко-нибудь добрые дела и добрые чувства и что иногда чувствуется припадок жаркой ревности по Богу. Бог требует не кое-чего, а всего, всей полноты праведности и доброты; и когда недо­стает каких-либо частей ее в человеке, то отвер­гает всего человека, как непотребного. Возьмете ли вы одежду от портного, когда в ней все есть и хорошо сделано, а недостает полы или рука­ва?

Или, когда столяр принесет вам стол, чис­то обделанный, только без ноги или другой ка­кой-нибудь части, скажете ли вы ему: «Хорошо, оставь»? Так и в отношении к нам не может Бог признать кого-либо праведным, если в нем недо­стает каких-либо частей праведности. Но если никто не может похвалиться, чтоб он и дела все добрые делал неопустительно, и чувства все имел добрые, и ревностию Божию всегда воодушев­лен был во всей силе, то пусть лучше и не по­мышляет основывать свое спасение на правед­ности, чтоб в час нужный не обмануться в сей надежде; пусть лучше забудет о сей праведнос­ти и, сколько б ни делал добра, пусть держит на сердце чувство непотребства своего пред Богом и ищет других способов к оправданию своему, образец коего представляет мытарь!