Для таинства священства, как и для всех остальных таинств, у «пророка» имеется «сердечное» толкование: «Всяк во Христе праведный – священник». Но все же Береславскому приходится коснуться и «внешней» стороны этого таинства (не даром же он затевал авантюры со своими хиротониями), правда делает он это без особой оригинальности. «Мы полагаем, – заявляет «архиепископ», – что внешние “регалии” не существенны, основное – преемство в духе». И здесь Береславский приводит горячо любимую всеми самосвятами и раскольниками цитату из Евангелия от Иоанна «Дух дышит, где хочет» (Ин.3,8). А далее идет пространное рассуждение о том, что, дескать, еще в конце I-го века возникло особое «духовное» преемство, не восходящее ни к одному из двенадцати апостолов. «Апостольским преемством надобно почитать тайное избранничество Божие Это избрание всегда личное, с тайными полномочиями от Христа каждому избраннику. Вот почему называть епископа преемником апостольского служения, мягко говоря, недоразумение». «Настоящее» преемство, по мнению Береславского, идет от Девы Марии: «От Нее апостольское преемство по чину Ааронову». Сегодня «Богоматерь воздвигает священников Своего духа, новых пастырей». Их иерархическая степень напрямую зависит от высоты преподанных им духовных дарований: «Имеющий харизматический дар Духа есть истинный священник; епископ суть имеющий печать нерукотворенного зпечатления Христа в сердце своем (вторая степень Духостяжания) и патриарх – цевница полноты даров». Несмотря на обтекаемость приведенного определения, в БЦ существует своя иерархия: епископ, священник, диакон. Однако, на практике возникает ряд вопросов. Например, на каком основании «епископ» Александр Долаберидзе за вступление во второй брак (со старшей дочерью Береславского, Татьяной) не был лишен «сана», а всего лишь разжалован из «епископа» в «священники» (кстати, есть сведения о том, что в настоящее время ему возвращено «епископское достоинство»)? Размытость иерархических степеней, возможность перехода одной степени в другую и обратно отражается и в том, что к любому представителю «богородичного» «духовенства», включая самого «архиепископа» принято обращаться «отец».

3. 1. 6. Брак.

«До семьи ли, до брака, до земных ли дел»? – задает «пророк» риторический вопрос в одном из своих ранних произведений, и сам же отвечает: «Не вступайте в брак». В большинстве творениях, принадлежащих к начальному периоду БЦ красной нитью проходит идея о скверности брака и семьи: «Ветхая семья – храм сатанин с его поганым алтарем на чреве женщины-жрицы». Ненависть к браку напрямую связано с отношением к женщине как нечистому существу. Непреложным идеалом святости для БЦ в те годы было монашество: «Христианство возможно только монашеское». Те же, кто состоял в браке, должны были руководствоваться следующими словами: «Се Аз Мария повелеваю: покидайте дома свои, странствуйте и переселяйтесь». Так по «благословению» Береславского разрушилось множество семей. Вероятно, для «пророка» потеряли свою актуальность слова апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1Тим.5,8). Однако, как уже говорилось, после заведения уголовного дела против руководства БЦ политика секты в отношении брака изменилась, что сразу же было подтверждено соответствующим «пророчеством»: «Если говорю оставить мужа или жену – следуйте! Сегодня скажу “оставь”, завтра – верну». Разрушив множество семей в первые годы своего существования, БЦ начал поощрять внутриобщинные браки. С этих пор ненависть к семье трансформировалась в ненависть к «сексуальности», которая даже в законном браке считается «блудом». «Сексуальность должна быть удалена из взаимоотношений между супругами. Они должны стать чистыми». И вот современное «богородичное» учение о браке: «Царица Небесная благословила два рода браков – мирской церковный и духовный церковный . Вступающие в мирской брак должны дать обеты взаимной верности и церковные обеты. Вступающие в духовный брак должны дать особые обеты целомудрия и церковности. Духовный брак будет на грани монашества, вместе с тем будет предполагать рождение и воспитание детей. Мирской брак предполагает ее достаточно светские отношения. В духовном браке Она обещает через обет целомудрия почти полное очищение от блуда и похоти. Тогда как в мирском браке этого не произойдет». При этом монашество превращается из «нормы жизни» в некий трудно достижимы идеал и называется особой формой брака: «Брак со Господом для призванных девственников». Вместе с тем понятие брака расширяется: «Первый брак, к которому призывается душа: соединение с Богом, богосупружество. – соединение с Творцом через Божию Матерь, предстоящую Троице. Второй брак – соединение не только с человеческими душами, но и со всем творением. И только третий брак – личный: брак мужчины и женщины».

Со временем оппозиция «брак – монашество» стала менее острой, а в скором будущем, по прогнозам «пророка», возможно абсолютное слияния этих явлений. «Женатые станут как неженатые, а монахи (посвященные) обретут семью какой не знали в ветхой жизни». «Отличительная черта брака будущего: монахи изумительно легко будут жить в одной обители с семейными. Более того, они будут желать этого, поскольку монашество будет тяготеть к семейственности духовной, а семейственность к монашеству». И надо сказать, что эти «пророчества» начинают сбываться. Есть сведения о том, что одно время в БЦ практиковались т. н. «параклитские» браки, когда будущих супругов сперва постигали в монахи, а потом венчали, однако большинство этих экспериментальных браков вскоре разрушилось. Заслуживает внимания тот факт, что, помимо монашеских «обителей», в БЦ существует и «семейная», в которой живут, молятся и трудятся на благо секты семейные пары. В заключение разговора, посвященного вопросам брака в БЦ, заметим, что в настоящее время ряд видных представителей «богородичного» монашества, включая самого «архиепископа», проживают со своими семьями.

3. 1. 7. Исповедь.

О «богородичном» понимании покаяния (собственно и составляющего предмет исповеди), будет подробно говориться в главе «3. 3. 2. Покаяние». Сейчас же, несколько забегая вперед скажем главное: «Даю вам образ покаяния: это – шок », а «условие прощения грехов – глубокое покаяние и сознание себя расслабленным и больным. Такова исповедь перед Богом». При этом вновь возникает соблазн «сердечной» исповеди без участия Церкви, но Береславский решительно пресекает подобные поползновения: «Прощение грехов совершилось по вере! Тогда, может быть, не нужна исповедь священника и накладывание епитрахили? Нет, она необходима. Она – покров Царицы. Но до начала XVII века исповедь принимали не священники, а старцы