Удивление по поводу «марианской» критики католицизма с его «рационализмом» и «стигматиками» далеко не случайно. Действительно, католический образ святости абсолютно «чужд православной душе», это так, но причем же здесь БЦ? Не причем. Критикуя католический рационализм, впрочем, как и превратно понимаемую им православно-аскетическую практику «умозрительной» молитвы, Береславский расхваливает «духовные упражнения» Игнатия Лойолы и сетует на непонимание православными их пользы. Суть этих упражнений сводится к тому, что человек должен с помощью своего воображения, наводненного страстными образами, представлять себе в мельчайших подробностях некие священные предметы, например, райские обители и превечный Совет Пресвятой Троицы или наоборот, адские мучения и грешников, выкрикивающих хулу на Бога. Православными аскетами подобные «упражнения» единогласно осуждались как «плотское мудрование» (2Кор.1,12), приводящее к надмению и прелести. Однако, Береславского искренне удивляет, почему «его аскетические упражнения, имевшие целью сломить гордыню