•    Как долг служения господину до смерти — смерти ради сохранения рода, семьи, клана, смерть ради идеи и т. д.

Такое отношение особенно культивировалось самураями.

•    Как разновидность религиозной практики самостоятельных, исторически не связанных с боевыми искусства ми, древних религиозных традиций - таких как буддизм, даосизм, конфуцианство, языческие культы животных тотемов и т. д.

Наконец, мог иметь место и самый примитивный способ компенсации потери вкуса к жизни, такой, как выпивка, или употребление наркотиков. Удивительно, но многие из высочайших китайских мастеров боевых искусств курили опиум и даже были горькими пьяницами. Об этом свидетельствует известный американский исследователь восточных боевых искусств Р. У. Смит (см., Smith R.W., Draeger D.F. Asian fighting arts. Tokyo; N.Y., 1973. Smiht R.W. Chinese boxing: Masters and methods. Tokyo; N.Y., 1978). С чего бы это мастера стали выпивать, если их искусство было «путем осмысления жизни», как об этом ныне торжественно вещают новичкам более или менее серьезные пособия по воинским искусствам?

Видимо, за все надо платить. И за высочайший уровень в боевых искусствах приходится платить тяжелейшими утратами. В книге А. Р. Комлева описываются эпизоды из жизни известного мастера и актера Брюса Ли (закончившейся безвременной смертью), из которых видно нарастание внутренней неудовлетворенности, по мере возрастания его мастерства, и глубокие поиски в религиозной сфере с целью разрешения этого духовно-психологического кризиса. Это — лишнее подтверждение нашей мысли о дисгармоничности «пути воина», не уменьшающего нашу незащищенность, а увеличивающего ее.

Парадоксальным образом наша телесная неуязвимость неизбежно рождает духовную ущербность. И здесь вполне уместно вспомнить слова апостола Павла о соотношении в человеке духовного и телесного. Он пишет: ... ибо плоть желает противного духу, а дух - противного плоти: они друг другу противятся, ... (Гал. 5,17). Таким образом, становится совершенно очевидной неизбежность обращения выдающихся мастеров к религиозным учениям и наличия определенной религиозности в идеологиях наиболее выдающихся школ боевых искусств.

Это обращение оборачивалось двоякого рода следствиями. С одной стороны, на уровне действительно высоких мастеров, обладавших развитым интеллектом, самосознанием и одаренностью, это были глубокие поиски смысла бытия, достигавшие самых высоких вершин философской мысли своей культурной традиции. С другой стороны, на уровне посредственностей, это были поиски магических средств овладения сверхъестественными силами, что, в конечном итоге, как мы видели, могло лишь увеличивать духовную опустошенность. Смесь того и другого мы, в частности, наблюдаем в жизни Брюса Ли, описываемой на последующих страницах.

Сегодня именно магическими, «сказочными», аспектами привлекается наша духовно и физически незрелая молодежь к повальному увлечению восточными боевыми искусствами, надеясь без особого труда стать сверхчеловеком, умеющим одерживать победу над сотней человек, и чуть ли не летать по воздуху. В этих иллюзиях ее укрепляют бесчисленные, восточные боевики, в которых совершаются и не такие чудеса. И действительно, восточные боевые искусства пронизаны магией; любопытно, что китайское выражение «Ушу», переводимое обычно как «воинское искусство» может быть переведено и как «воинская магия».    Достаточно вспомнить «боксерское» восстание в Китае, в конце XIX столетия, когда сотни невооруженных крестьян бросались под пули, уверенные в полной своей неуязвимости, достигнутой ими, как они думали, благодаря особым упражнениям и магическим обрядам. Это «магическое сознание», вместе с упадком образования, сегодня активно культивируется и средствами массовой информации, с полной серьезностью рекламирующих бесчисленных магов, колдунов и целителей, обещающих чуть ли не бессмертие.

Но чем же плоха магия? — может спросить неискушенный подросток. А тем, что магия есть попытка подчинить себе, своим прихотям и желаниям все обстоятельства нашей жизни. Этим, впрочем, занимается и вся наша цивилизация, посредством науки и техники, но уж очень громоздко, медленно и не всегда удачно.

Магия же вещает, что кроме современной науки есть древнее, забытое знание, обращающееся к неким неизвестным силам или духам, способным совершать чудеса и исполнять любые желания мага. Однако, если мы говорим о сверхъестественном, не следует забывать, что главным понятием в этой сфере является понятие Бога, как управителя и хозяина всего существующего. Это означает, что желания и прихоти мага могут столкнуться с желанием и волей Бога, противоречить им. А тогда - прощай, всемогущество магии.

Именно поэтому, во всех магических учениях, представление о Боге затушевывается, размывается, а иной раз и просто игнорируется. Ведь по сути, магия есть попытка заставить Бога служить магу наподобие собачонки. С христианской точки зрения это невозможно, ло с точки зрения буддизма, отрицающего существование Бога, или с точки зрения язычества, где утверждается существование множества богов, соперничающих друг с другом, — эта идея допустима. Более того, в индустских религиозных традициях высказывается мысль о возможности человеку, с помощью средств йоги — стать богом, владыкой всей вселенной. Не забудем, что то же самое обещал и диавол Адаму и Еве в раю. Чем это кончилось — общеизвестно.

Вот к этому идеалу, — к тому, чтобы стать сильнее всех, подчинить себе всех, — стремится неосознанно и всякий начинающий маг, всякий новичок в боевых искусствах. Эти неопределенные мечты, рано или поздно, оформляются в стремление стать властелином всего мира*.   

  _______________________________________________________________              

В этой связи любопытно процитировать две заповеди основателя японского боевого искусства «Айкидо», Мори.хеи Уешиба: