О, как тогда он сам и дети его, и все животные, звери и скоты, и птицы возвеселились! "Помяну Бог Ноя", которого никогда не забывал. Ибо как Он мог забыть угодника Своего, когда в Исаиином пророчестве говорит: "Еда забудет мати отроча свое, яко не помиловати исчадия чрева своего? Аще же и мати забудет чадо свое, Аз тебе не забуду" (Ис. 49, 15)?

Ворон не возвратился в ковчег, а голубь возвратился. В этом мы можем видеть образ человека грешного и образ человека праведного. Ворон — это человек грешный, отлагающий свое покаяние от утра и до утра и не возвращающийся к своему спасению как к ковчегу, к Спасителю как бы к Ною. Праведный же если когда и вылетит из корабля своего праведничества, впав в какое-либо прегрешение по некоему вражескому соблазну, он, однако, долго не медлит, но тотчас встает и возвращается к Богу со стенанием, как голубица, имея в устах масличную ветку — свое исповедание грехов с надеждою оставления их, по словам Псалмопевца: "Рех, исповем на мя беззакония моя Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего" (Пс. 31, 5).

Ворону подобен грешный человек, ибо как ворон питается мясом гниющих трупов, так и он любит насыщать свою душу своими скаредными сладострастными делами, сильнее трупов смердящими. Голубице же подобен человек добродетельный, презирающий трупы богомерзких дел и гнушающийся ими, обходящий, как масличные деревья, образы богоугодного жития праведных мужей и от них, как с сучков масличных, собирающий себе пользу.

Также и ковчег Ноев может послужить нам предметом для духовного обучения, расположенного в аллегорической или иносказательной форме. Ной есть образ Христа, ковчег — образ Христовой Церкви, а потоп — гонение на Церковь. Не погрузил потоп Ноева Ковчега; не осилит Христовой Церкви и гонение: "Врата адова не одолеют ей" (Мф.16,18).

В ковчеге дети Ноя вместе с бессловесными животными были; и в Церкви Христовой добрые христиане со злыми, праведные, говорю, с грешными вместе пребывают. И как в Ноевом ковчеге ради людей были спасены от потопа и бессловесные животные, так в Церкви Святой ради праведных соблюдаются и грешники и спасаются по Божьему милосердию. Вороны — это еретики, вылетающие из церковного корабля, удаляющиеся и не возвращающиеся; голубица же есть образ Духа Святого, масличный сучок в устах — благодать и милосердие Господне, а конец потопа — последний день сего века.

Или иначе: Ной — Христос; ковчег — Пречистая Дева Богородица, принявшая в Себя Христа, в Ней вочеловечившегося; потоп - всеобщее проклятие, в которое погрузился весь мир; голубица же  - Дух Святой, осенивший Пречистую Деву, принесши Ей как бы масличный сучок — исполнение благодати; звери и скоты, избавленные ковчегом от потопа, суть грешные люди, спасаемые от адского потопления молитвами и заступлением Пречистой Богородицы.

Или еще иначе: ковчег — человек; Ной — душа; потоп — мир весь во зле лежащий, суетный, преисполненный многоразличных искушений; бессловесные животные внутри ковчега суть страсти в человеке душевные и телесные. Душевными страстями я называю ярость, гнев, злобу, ненависть и им подобные, а телесными страстями плотское воспламенение на грех, сластопитание, пьянство и другое подобное.

Питающиеся трупами вороны суть помышления злые, в греховных сквернах с услаждением сердца углубляющиеся и в сем медлящие. Стонущая голубица есть совесть, а маслина — разум, всем управляющий и укрощающий страсти. Выйдя из ковчега, Ной стал возделывать с сыновьями своими землю и изобрел способ вспахивания ее парою запряженных волов.

До этого, как мы выше говорили, люди не знали ни сохи, ни плуга, но сами своими руками возделывали борозды. Ной же изобрел указанный удобнейший способ земледелия и научил ему других. Во второй год после потопа Сим, будучи ста лет от роду, родил Арфаксада, а потом и других сыновей и дочерей. Точно так же и Иафет, и Хам стали своих детей рождать, которые, приходя в возраст, женились и чадородствовали, и умножалось из года в год человеческое племя, и обновлялся опять мир, который был истреблен потопом.

В историях повествуется, что после великого потопа, когда прошло много лет, были и другие потопы, но не по всей земле, а лишь в некоторых ее странах, как, например, в Греции, в которой Георгий Кедрин насчитывает два потопа: первый в пределах Аттики во дни царя Агига, а второй в Фессалии во дни царствования Девкалиона. Польский же хроник Стриковский исчисляет большее количество таких потопов. Желающий пусть читает его.

В десятый год после потопа Ной изобрел и насадил виноград. Добыв из его гроздьев вина, он вкусил, увидел, что питие сие преизрядное, вкусное, здоровое и увеселяющее, и принес его прежде всего в жертву Богу (как бы пророчески предъизображая будущую в новой благодати бескровную жертву, в которой ныне под видом вина преподается животворящая Кровь Христова).

После же совершения сей жертвы своей Ной много пил вина, не зная сначала, какова его сила, и упившись уснул, и обнажился сонный. Случайно увидев его наготу, его средний сын, по имени Хам, отец Ханаана, смеялся и пошел возвестить своим братьям Симу и Иафету, понося наготу отца. Те же, укорив его безумие, взяли одежду и, возложив ее на свои плечи, пошли задом и покрыли наготу отца своего, имея лица свои обращенными в другую сторону и не увидев наготы отца.

Об изобретении вина у некоторых историографов содержится слетая повесть. Один козел, удалившись от Ноева стада, ходил между горами и нашел лозу дивного винограда и грозди, наевшись которых он сделался пьяным. Шумным и сильным от вина возвратился он к стаду и начал как пьяный играть, устремляясь на других скотов и бодая их рогами, пока не изнемог, а затем лег и уснул.

После же долгого сна он встал и был столь же кротким, как и прежде, и опять убежал в горы к гроздьям. Когда козел стал ежедневно делать то же, Ной заметил это и дивился. Начал он присматривать за тем козлом, желая узнать, откуда у него сие бывает. Когда затем козел отделился от стада, Ной издали последовал за ним и увидел его ядущим гроздья дикой лозы; он подошел, сам вкусил от грозди и возлюбил, ибо виноград был приятен на вкус.