Поэтому-то и Моисей, желая убедить людей израилевых отвратиться от грехопадений, велит им прежде всего иметь страх Божий: "Да будет,— говорит,— страх Его на вас, да не согрешаете" (Исх. 20, 20). Страх Господень есть путеводитель ко спасению и начало любви Божи-ей, по словам того же Моисея: "Ныне, Израилю, что просит Господь Бог твой у тебе, точию да боишися Господа Бога твоего и ходиши во вся пути Его, и любиши Его, и служиши Господу Богу твоему от всего сердца твоего" (Втор. 10,12).

Так от страха Божия начинается спасение человеческое, ибо боящийся Господа Бога ходит по путям Его, то есть хранит все заповеди Его и любит Его, и работает Ему усердно. О том, как кто может приобресть страх Господень, учит святой Златоуст, говоря: "Если помыслим, что Он все видит, не только, что нами делается и говорится, но и то, что находится в сердцах наших и в глубине помышлений наших, ибо Он "судителен есть помышлений и мыслей сердечных" (Евр. 4,12)

; если так устроим себя, то убоимся Его и не решимся ничего сделать лукавого, ни сказать и ни помыслить что-либо злое. Ибо скажи мне: если бы ты стоял постоянно близ царя, то не со страхом ли бы ты стоял? И как ты, Богу предстоя, смеешься, возлежишь, не боишься и не трепещешь? Не пренебрегай Его долготерпением, ибо Он долготерпя ведет тебя к покаянию, и не начинай ничего делать, не подумав прежде, что Бог присутствует при всех твоих делах; присутствует, если ты ешь и пьешь, если спать желаешь, если гневаешься на кого, если похищаешь, пресыщаешься или иное что творишь.

Думай, что Бог всегда предстоит, и ты никогда не впадешь в смех, никогда не будешь раздражаться гневом. Если постоянно будешь иметь такое помышление, то всегда будешь пребывать в страхе и трепете, как бы предстоя близ Царя" (Толкование на Послание к Филиппийцам, гл. 2). Вот сколь прекрасно наставление сего великого учителя о страхе Божием.

Да узнаем также, что страх Божий есть начало и основание богоугодного жития: "Начало, — говорится, — премудрости страх Господень" (Пс. 110, 10; Притч. 1, 7; 9, 10), премудрости же не мирской, но духовной, постоянно поучающейся в законе Господнем и старающейся угодить Господу. Начало такой премудрости страх Божий, на котором как на твердом основании, созидается наше спасение.

Бесстрашие же все разоряет, как говорит Сирах: "Аще кто не держится страха Господня со тщанием, вскоре развратится дом его" (Сир. 27, 3). Так, люди первого мира, проводившие свою жизнь в беззакониях без страха Божия, разорились вконец и достигли крайней погибели.   События в первом столетии третьего тысячелетия   В сии лета мы не нашли ничего выдающегося из бывшего в поднебесной, кроме мучительного господства над людьми исполинов, среди которых, по сказанию Кедрина, со времени их появления и до потопа было до двухсот князей.

Из них десятым по счету был князь по имени Азаил. Он изобрел искусство делать мечи, броню и всякие воинские оружия для брани; он же начал добывать из земли золотую и серебряную руду. Подобно ему и каждый из других князей изобретал что-либо новое и учил этому других: один волшебство некое, другой предсказания, иной заклинания и другие небогоугодные дела, которыми они собирали себе гнев Божий.

Один злой человек Азаил изобрел два зла: оружие и золото с серебром. Изобретением оружия он оказал помощь ярости и гневу, золотом и серебром угодил человеческому сластолюбию. В оружии для войны сила и кровопролитие; в золоте же и серебре ненасытность сердца и умножение печалей. Оружием тело, а сластолюбием душа убивается, но и то, и другое — зло.

Зло — оруженосная брань, так как она противна человеческому естеству. Естество наше создано Богом не для войны, но для кротости, по подобию кротости естества Божия. Не даны ему от Создателя рога, как юнцам (бык, вол), чтобы ими бодать друг друга, ни великие зубы, как диким вепрям, чтобы ими загрызать кого-либо и поедать, ни острые когти, как львам, чтобы ими терзать и раздирать, ибо он, кроме всего сего, должен быть кротким, мирным, невраждебным, немстительным, незлобивым и друголюбным.

Подымать же друг на друга оружие и вступать в брань не есть дело кротости, но ярости, не мира, но раздора, не незлобия, но мщения, не любви, но вражды, и дело такое, горше которого ничего не может быть в поднебесной. Ибо вражда происходит от диавола, который, по словам Христа, "человекоубийца бе искони" (Ин. 8, 44) Зло есть оружие и война, ибо они являются противоположностью заповеди Бога, говорящего: "Не убий" (Исх. 20, 13).

Бог создал человека для того, чтобы он жил, а война лишает его жизни. Бог жизнь человеческую по благоволению Своему ограничил определенным временем, а война пресекает это время, разоряет предел жизни и прежде времени (по Божьему попущению) истребляет людей из среды живущих на земле. Зла вещь брань, ибо она противоположна добру мира, при котором утверждаются царства, населяются города, умножаются люди, распространяются селения, увеличиваются богатства.

Но война все это добро мира превращает в ничто, ибо уничтожает царства, разоряет города, опустошает селения, расхищает богатства и нищету приводит, и в один час убивает многое число людей, которые в течение многих лет нарождались. Не напрасно Давид, молясь Богу, говорит: "Разруши языки хотящия бранем" (Пс. 67, 31). Разве кто-либо одобряет только ту войну, которая совершается по благословной вине.

Ибо двоякая бывает война: одна происходит напрасно и несправедливо обижает, а другая защищает себя и других от неправедного вражеского нападения. Неправедная война есть смертный грех, как убийство, и подлежит тому суду, который изрек Бог после потопа: "Проливаяй кровь человечу, в ея место его кровь пролиется" (Быт. 9, 6). Если же возникает по благословной вине брань, в которой защищают себя и других, то такая война не осуждается как смертный грех, но иногда вменяется даже как проявление высокой добродетели любви, если она ведется с добрыми намерениями, чтобы не столько себя одного, сколько все отечество сохранить целым от надвигающихся врагов и чтобы соблюсти не только телесное здравие своих ближних, но и их душевное спасение, которое могло бы повредиться, если бы соотечественники впали в руки иноплеменников, что бывает в агарянском плену, в котором христиане принуждаются к нечистотам агарянским, а иногда и к отречению от Христа.

Возникающая ради таких причин война имеет свою похвалу и в Святом Писании, как говорит Сам Господь: "Больше сия любве никтоже имать, да кто положит душу свою задруги своя" (Ин. 15,13). (Желающий подробного рассуждения о такой войне пусть обратится к прению христианского философа с сарацинами, изложенному в житии святых Мефодия и Константина, в 11 день месяца мая).