И глас был слышан с неба не раз: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволил, Того послушайте» (Мф.17,5). Вот кого надо слушать, а не разума. Разум есть способность познавать истину; но сама истина не в нем, а должна быть преподана ему совне. Кем же, как не Богом — Источником бытия и истинно­го ведения! Она и преподана Им, пребывает на земле, — хранится и преподается всем.

Разуму надо сказать: «Изучай ее и храни; из себя же самого ты можешь испускать только пустое воображение, как мыльные пузыри, или вытягивать хитроспле­тение помышлений, как сеть паутинную, кои раз­летаются при легком дыхании ветра». Так вот, братие, когда в вас, как червь какой, зашевелится позыв на излишнюю разумничность и разум, надымаясь, полезет на учительскую ка­федру, сведите его с сей высоты, как самозванца, и, посадив на ученическую скамью, скажите: «Твое дело слушать, а не учительствовать».

 «Но и слушать надобно с разумом»,— скажет кто. Да, с разумом, но с разумом, совер­шенно покорным гласу Божию, — с разумом не исследующим и критическим, а смиренно усвояющим. Ибо, когда Бог говорит, тварь должна вни­мать, а не мудрствовать. Апостолам, исшедшим на проповедь, поручено было пленить всякий разум в послушание Христово. Они и пленяли; но не мудростию слова, а силою Божиею, сопровождавшею слово их.

Мысль против дела бес­сильна, и все покорялись. Не то это значит, чтоб разум был совершенно подавляем, но то, чтоб он весь расширялся только на усвоение пропове­данного от лица Божия, не присвояя себе права суда над содержанием сего. Этот суд есть то действие, которое Апостол назвал «возношением, взимающимся на разум Божий» (2Кор.10,5) и которое как тогда было осуждено, так и теперь достойно вся­кого осуждения.

Совопросничество — отчего, для чего, как — неуместно, когда получаются пред­писания от Самого Бога — Владыки всяческих. Скажите всякий сам себе, вопросили ль бы вы Бога, почему и как, когда бы Он Сам лично да­вал вам заповеди, как жить и как понимать вещи? Конечно, нет. Стало, когда мы позволяем себе это теперь, сами не понимаем, что делаем. Ибо учение, ныне преподаемое нам, есть то самое, ко­торое непосредственно изошло от Бога и к нам дошло друг-друго-приимательным преемством.

Скажет кто: «Хочу удостовериться, от Бога ли то учение, которое слышу». Думаешь, что в разуме проба истине?! Нет. А вот в чем: то уче­ние от Бога, которое исповедуется всею Церковию. Ибо сама Церковь, и в устройстве, и в духе, вся от Бога, и все в ней Божие. Бог научил Апо­столов, Апостолы научили веровавших и преда­ли им всю правду Божию. Принявшие от Апос­толов истину передали ее преемникам такою, какою приняли.

Итак, узнай, как исповедует что Святая Церковь, и будь уверен, что так испове­дать заповедано Богом, и при встрече новых для тебя мыслей не о том заботься, как выходит это по твоим соображениям, а о том, так ли содер­жит это Святая Церковь. Бог не поставил разум источником истины, не дал ему в руки и пробы истины. Она вне его, в Святой Церкви и именно в общности исповедания, так, что всеми, всегда, всюду было исповедуемо, то истинно.

Триста восемнадцать святых отцов собрались на Собор для утверждения главного христианского дог­мата. И что же делали? Философствовали? Пу­скались в соображения? Нисколько. А только расспрашивали взаимно, как, где содержится ис­поведание о Господе Спасителе. Когда удостоверились, что все, всюду и не слыхивали другого учения о Спасителе, как то, что Он есть Бог, тог­да единодушно утвердили, что тот богоборец, кто учит иначе, что сия есть вера отеческая, апос­тольская и Божественная.

Как поступил сей Собор, так делали все последующие Соборы, так действует доселе Святая Церковь, и все ищущие истины при познании и определении всякой ис­тины рылись и роются не в своих соображениях, а в богопреданном исповедании Святой Церк­ви. Вот вам знамя и проба истины! Как во вре­мя войны, перепутавшись, для различения своей стороны от чужой взирают на воздвигнутое зна­мя, так Бог в Церкви Своей воздвиг знамя ис­тины, чтоб при смешении понятий, всегда почти имеющем место в человечестве, всякий, узрев сие знамя, мог с благонадежностию сказать: «Вот здесь истина, вот чего хочет Бог!

» Надпись на сем знамени: «Общность исповедания». А само­стоятельность исследования, своеличное пости­жение было и есть всегда источником ересей и заблуждений. Отчего пали Арий, Македонии, Несторий и все другие еретики? Оттого, что при возникших вопросах не туда обратились за ре­шением, куда следовало, обратились не к общно­сти исповедания, а к своим соображениям, к своеличному постижению истины,— запутались и пали. История хранит сии.

опыты нам в урок, чтоб не поддавались суетному и гордому позыву на самостоятельность и независимость, а смирен­но содержали то, что везде, всеми, всюду было исповедуемо, или, что то же, что содержится Свя­тою Церковию. Это единственный незаблудный (надежный) путь к истине. Вот с какой стороны, братие, надобно нам уч­редить стражбу (стережение) над собою!

Если сохраним себя так внутри, то никакое внешнее разномыслие не поколеблет нас. Когда укротим своенравие сво­его ума, чужое суемудрие ничего не сделает нам. Надобно, однако ж, при этом не оставлять труда изучать то, что содержится Церковию. Беда наша в том, что, узнав истины святой веры, сколько придется в курс своего учения в молодых летах, оставляем потом сие святое занятие, как бы уже окончательно знали все.

Между тем книги за книгами прочитываются или толки за толками выслушиваются. Голова набивается образами и мыслями многими, кои отодвигают истины веры далеко от сознания, заслоняют их собою или даже совсем заглушают; так что, когда придется нако­нец войти в эту область предметов веры, она оказывается землею, почти совершенно нам не­ведомою. В таком состоянии, при всей готовнос­ти быть верными началам святой веры, очень легко увлечься ветром ложных учений, заблудиться и пребывать в заблуждении, думая, что стоим в истине. Беда немалая! И сами видите, как отвратить ее.

Надобно больше читать и слу­шать церковные святоотеческие писания, в коих излагается чистая истина Божия. Другая беда у нас та, что думаем, будто хрис­тианство есть теория, как и все другие теории, есть нечто мысленное только, а не деятельное. Думая так, мы оставляем христианство в одной мысли, не слишком заботясь о том, чтоб вопло­тить его в себе и всесторонне ввести в жизнь свою.