Триста восемнадцать святых отцов собрались на Собор для утверждения главного христианского дог­мата. И что же делали? Философствовали? Пу­скались в соображения? Нисколько. А только расспрашивали взаимно, как, где содержится ис­поведание о Господе Спасителе. Когда удостоверились, что все, всюду и не слыхивали другого учения о Спасителе, как то, что Он есть Бог, тог­да единодушно утвердили, что тот богоборец, кто учит иначе, что сия есть вера отеческая, апос­тольская и Божественная.

Как поступил сей Собор, так делали все последующие Соборы, так действует доселе Святая Церковь, и все ищущие истины при познании и определении всякой ис­тины рылись и роются не в своих соображениях, а в богопреданном исповедании Святой Церк­ви. Вот вам знамя и проба истины! Как во вре­мя войны, перепутавшись, для различения своей стороны от чужой взирают на воздвигнутое зна­мя, так Бог в Церкви Своей воздвиг знамя ис­тины, чтоб при смешении понятий, всегда почти имеющем место в человечестве, всякий, узрев сие знамя, мог с благонадежностию сказать: «Вот здесь истина, вот чего хочет Бог!

» Надпись на сем знамени: «Общность исповедания». А само­стоятельность исследования, своеличное пости­жение было и есть всегда источником ересей и заблуждений. Отчего пали Арий, Македонии, Несторий и все другие еретики? Оттого, что при возникших вопросах не туда обратились за ре­шением, куда следовало, обратились не к общно­сти исповедания, а к своим соображениям, к своеличному постижению истины,— запутались и пали. История хранит сии.

опыты нам в урок, чтоб не поддавались суетному и гордому позыву на самостоятельность и независимость, а смирен­но содержали то, что везде, всеми, всюду было исповедуемо, или, что то же, что содержится Свя­тою Церковию. Это единственный незаблудный (надежный) путь к истине. Вот с какой стороны, братие, надобно нам уч­редить стражбу (стережение) над собою!

Если сохраним себя так внутри, то никакое внешнее разномыслие не поколеблет нас. Когда укротим своенравие сво­его ума, чужое суемудрие ничего не сделает нам. Надобно, однако ж, при этом не оставлять труда изучать то, что содержится Церковию. Беда наша в том, что, узнав истины святой веры, сколько придется в курс своего учения в молодых летах, оставляем потом сие святое занятие, как бы уже окончательно знали все.

Между тем книги за книгами прочитываются или толки за толками выслушиваются. Голова набивается образами и мыслями многими, кои отодвигают истины веры далеко от сознания, заслоняют их собою или даже совсем заглушают; так что, когда придется нако­нец войти в эту область предметов веры, она оказывается землею, почти совершенно нам не­ведомою. В таком состоянии, при всей готовнос­ти быть верными началам святой веры, очень легко увлечься ветром ложных учений, заблудиться и пребывать в заблуждении, думая, что стоим в истине. Беда немалая! И сами видите, как отвратить ее.

Надобно больше читать и слу­шать церковные святоотеческие писания, в коих излагается чистая истина Божия. Другая беда у нас та, что думаем, будто хрис­тианство есть теория, как и все другие теории, есть нечто мысленное только, а не деятельное. Думая так, мы оставляем христианство в одной мысли, не слишком заботясь о том, чтоб вопло­тить его в себе и всесторонне ввести в жизнь свою.

И выходит, что мысли, противные вере, приходя к нам, встречают и у нас против себя только мысли же. А мысль, даже истинная, не прикрепленная делами к существу нашему, а витающая в одной голове, легко уступает пере­вес мысли неистинной, представляющейся инте­ресною и ценною с какой-либо другой стороны. Истина, коей следует быть делом и которая не есть дело в нас практическое, приемлет некую тень несостоятельности в нас и стоит слабою, беззащитною, безопорною — и мы легко изменя­ем ей.

Видите ли теперь, в чем беда, и разумеете ли, как избежать ее?! Надо делом и жизнию ос­воиться с христианством, и не как-нибудь по­верхностно, а в его существе и во всей его пол­ноте. Ведь христианство все есть дело и в нас начинает зреть и достигает совершенства то­же все делом. Чем более переходит оно в дело и жизнь, тем глубже и шире постигается, тем крепче и сердечнее исповедуется.

Можно ска­зать, знает христианство только тот, кто самым делом христианин. И такого никакая уже ложь одолеть не может. При самом сильном наплыве ложных учений сердце, делом ощутившее исти­ну, отразит их, какими бы софизмами (ложными умозаключениями) они ни вооружились. Ибо тогда истина будет в суще­стве нашем, а софизмы в мысли. Ветер не поко­леблет храмины, основанной на камне, как гово­рит Спаситель (Мф.7,24-25).

Еще многое можно бы сказать о том же. Но считаю достаточным и сказанное. Укротите буй­ность ума и подчините его Божественному уче­нию, содержимому Церковию,— затем ближе знакомьтесь со святоотеческими писаниями, а главное — попекитесь самым делом испытать, что есть истина в Господе нашем Иисусе Хрис­те. Устройтесь так, «и врата адовы не одолеют вас.

Бог же и Отец Господа нашего Иисуса Хрис­та да даст вам Духа премудрости и откровения в познание Его, да просветит очи сердца вашего, чтоб вы увидели, каково упование звания Христова и какое богатство славы достояния Его во святых» (Мф.16,18;Еф.1,17-18); «да даст Он вам, по богатству славы Своея, силою утвердиться Духом Его во внутреннем человеце, вселитися Христу верою в сердца ваша, чтоб, вкоренившись в любви, возмог­ли вы разуметь со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота» (Еф.3,16-18)

— великого дела спасения, Господом устроенного на земле. Аминь. 20 мая 1862 года   10. В неделю 12-ую по Пятидесятнице (О неизменности Православного исповедания)   <br>&nbsp;&nbsp;В прошедшей беседе моей, в день Преображения, если кому случилось слышать ее, я не неблаговременно, как мне каза­лось, коротко напомнил вам начертание общей программы жизни истинно христианской, о ко­торой говорил не раз.

Ныне также не небла­говременным нахожу указать вам одно предо­стережение, именно относительно новых учений, которые так плодовиты в наше время. Мысль мою выражу словом Апостола: «в научения стран на и различна не прилагайтеся» (Евр.13,9). Не думайте, что я взял эту мысль по каким-либо своим соображениям. К ней подал мне повод и, следовательно, обязал остановиться на ней нынешний Апостол, содержание которого всем внушает стоять неуклонно в благовествовании, которое принято исперва от Апостолов, в коем спасались и спасаются все спасающие­ся.