«Я передал вам,— говорит апостол Павел к коринфянам, — что сам принял; посему, как я проповедовал и как вы уверовали, — стойте в том и спасайтесь». Так есть, и иначе быть не может» (1Кор.15,1-3,11). В другом месте он ту же мысль выразил так: «Думаете вы, что мое слово к вам бывает то «ей», то «ни»? Нет. «Верен Бог. Слово наше к вам не быстъ ей и ни».

Но что я говорил вам «ей», то — «ей», и что «ни», то — «ни». «Ибо елика обетова­ния Божия, в том ей, и в том аминь» (2Кор.1,17-20). Как Бог неизменен, так неизменно слово Его. И так же неизменными в веровании надлежит пребыть и нам всем, принявшим слово от Апостолов и пре­емников их, «не аки слово человеческо, но, якоже есть воистинну, слово Божие» (1Сол.2,13).

»Не бывайте убо”, братие, «преложии к иному ярму», то есть к иному какому учению, кроме со­держимого нами, засвидетельствовавшего и сви­детельствующего свою Божественность (2Кор.6,14). «Но если б даже Ангел с неба пришел нам благовестить паче, еже благовествовано нам» святыми Апосто­лами, все в один голос скажем: «анафема да будет» (Галл.1,8)

, следуя Апостолу, который по любви к ис­тине и себя поставил в число сих осуждаемых, — если б почему-либо стал благовествовать иначе, нежели благовествовано. Да не покажется кому такой приговор слишком строгим. Он в порядке вещей. Учения че­ловеческие по природе своей изменчивы. Это для них и необходимость, и благо. Все вокруг нас течет, ничто не стоит, и вещи, и судьбы об­щественные, и предприятия людские.

Странно было бы, если 6 кто-либо упорно стоял в од­них и тех же понятиях, когда вокруг уже ниче­го нет, к чему бы можно приложить их. Но не то в деле веры, в сем внутреннейшем отноше­нии духа нашего к Верховному Существу. Здесь как Бог неизменен и неизменна природа наша, так неизменен должен быть и Символ веры. Так это и есть. В раю еще начертан тотчас по паде­нии, Моисеем потом облечен в подготовитель­ную форму, а Спасителем совершен и действуется ныне во всех совестях, искренно к Богу обращающихся.

Так есть и так будет до самого окончания века. Не составьте против нашей мысли возраже­ния, что некоторое изменение представляется и в Божественном учении, именно: Моисей дал одно устройство веры, а Спаситель отменил его и дал новое. Но, кроме того, что сие измене­ние касалось только видимой формы, а не су­щества, то и другое устройство веры совершено Самим Богом.

Ибо знаем, что «Моисеови глагола Бог» (Ин.9,29), а Спаситель Сам есть Бог; поэтому покор­ность тому и другому обязательна для нас, как покорность воле Божией. Так и по существу де­ла! Богу приближаться и Ему угождать иначе мы не можем, как так, как определил и разрешил Он Сам. Бог определил чрез Моисея образ богоугождения и спасения: так все до Пришествия Спасителя и спасались, и угождали Богу.

При­шел Спаситель и отменил Моисеев закон, испол­нив, или заключив его в Себе, и дал новый закон. Теперь «древняя мимоидоша, и быша вся нова» (2Кор.5,17), — говорит Апостол. Теперь нет иного приступания к Богу, иного образа богоугождения и спасения, как тот, который Господом заповедан, Апостола­ми проповедан и содержим Святою Церковию.  «Многочастне и многообразие древле Бог гла­голавши отцем во пророцех, в последок же дний сих глагола нам в Сыне Своем» (Евр.1.1-2).

В Сыне Своем говорил к нам Бог в последний раз. Значит, дру­гих изменений в Божественном устроении спа­сения не будет. Что Моисеев закон будет отме­нен, как временный, а вместо него введен новый закон, о сем было предсказано, и все того ожида­ли. Сам Моисей говорил: «Пророка вам воздвиг­нет Господь, якоже мене, Того послушайте» (Втор.18,15). Но Спаситель после того, как открыл нам волю Божию, не предуказал никакого изменения, а ска­зал: «Я с вами до скончания века» (Мф.28,20).

Он с нами тогда, когда мы мыслим Его умом, живем Его жизнию, освящаемся Его силою. Значит, - как мы теперь веруем, так должно быть до конца мира. Сего ради Он учредил Церковь, коей «врата адова не одолеют» (Мф.16,18), и узаконил, что, кто Цер­ковь преслушает, будет как язычник и мытарь, то есть погибший. Итак, до самого скончания века мы не долж­ны ожидать никакого нового Откровения.

Что же потому должно думать о том, кто пришел бы и стал уверять нас, что он приносит нам от Бога новое Откровение? Мы должны почесть его лже­цом и обманщиком. Если б даже он говорил, что Ангел или какой-либо дух говорит ему, — и тог­да надо с твердостию отвергнуть его, не допус­кая в себе раскрыться духу пытливости или каким льстивым надеждам. «Един Господь, едина вера, едино крещение» (Еф.4,5), — учит Апостол.

Какой еще иности в вере и богоугождении ожидать, желать и принимать нам?! И какая нужда нам слушать всякого встречного, тем паче, когда он иного Иисуса - иной образ спасения — проповедует, его же не проповедали Апостолы, или иного Духа предлагает принять, коего не принимали доселе, или к иному благовестию склоняет, коего не было слышно прежде? (2Кор.11,4)

Какого еще нужно учения, ког­да то, которое мы содержим, так спасительно и так многообразно доказало свою спаситель­ность?! К сему может располагать только праз­дное желание перемены. Послушайте, что о сих духах, проповедниках новых учений, пишет апо­стол и евангелист Иоанн Богослов: «возлюбленнии, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша в мир.

О сем познавайте Духа Божия, и духа лестча: всяк дух, иже исповедует Иисуса Хрис­та во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти при­шедша, от Бога несть: и сей есть антихристов, егоже слышасте, яко грядет, и ныне в мире есть уже» (1Ин.4,1-3). На это решительное слово Апостола не нужно других объяснений.