Слыхали вы про индульгенции папы римского? Вот это и есть — льготности и поблажки, какие он дает напере­кор закону Христову. И что же? От них раз­вратился в вере и жизни весь Запад... И теперь гибнет в неверии и вольностях жизни со своими индульгенциями. Папа изменил многие догма­ты, все Таинства перепортил, расслабил правила церковного руководства и исправления нравов, и все пошло не по намерению Господа — хуже и хуже.

Потом явился Лютер — умный человек, но своенравный. «Папа,— говорит,— изменяет все, что вздумает: почему же мне не изменять?!» И начал все строить и перестраивать по-своему и учредил таким образом новую веру — люте­ранскую, далеко не похожую на ту, которая Гос­подом заповедана и святыми Апостолами нам предана. После Лютера выступили философы. «Вот,— говорят,— Лютер завел у себя новую веру, хоть из Евангелия будто, но по своему уму.

Почему же нам, и помимо Евангелия, не соста­вить учение по одному своему уму?» И начали умствовать и гадать — и о Боге, и о мире, и о человеке, всякий по-своему, и наделали столько учений, что голова помутится от одного пере­числения их. И стало у них теперь: веруй, как вздумаешь, живи, как хочешь, наслаждайся, чем душе твоей угодно. Никаких законов и стесне­ний не признают и слову Божию не покоряют­ся. Широко у них: все преграды разметаны. Но «путь сей широкий ведет в пагубу» (Мф.7,13) как Господь сказал! Вот куда завело послабление в учении!

 Избави нас, Господи, от сих расширений! Воз­любим лучше всякую тесноту, какую во спасе­ние наше прописывает нам Господь. Возлюбим христианские догматы и стесним ими ум свой, — заповедав ему не инако умствовать. Возлюбим христианские правила жизни и стесним ими волю свою, — понудив ее смиренно и терпеливо нести сие благое иго. Возлюбим все руководительные, исправительные и освятительные христианские чины и службы и стесним ими сердце свое,— обязав его перенесть вкусы свои от земного и тленного — к сему Небесному и нетленному.

Как в клетку какую себя заключим, или как по тесному какому будем в лещи себя проходу. Пусть тесно,— так что ни направо, ни налево уклониться нельзя,— но зато несомненно, что по сему тесному пути войдем в Царство Небе­сное. Царство сие ведь есть Царство Господне. И путь сей тесный Господь прописал и сказал: «Идите сим именно путем и достигнете Цар­ствия» (Мф.7,13-14).

Как тут можно сомневаться, что иду­щий дойдет? И с каким умом станет кто желать каких-либо отмен, когда чрез них тотчас собьешь­ся с пути и погибнешь?  Утверждаясь на сих понятиях, не скорбите, если иное в учении нашем покажется строгим, и о том только удостовериться желайте, Господне ли оно. И когда удостоверитесь, что Господне, принимайте его вседушно, как бы оно ни было строго и стеснительно.

Льгот же и послабления в учении и правилах жизни не только не желай­те, но бегайте от них, как от огня геенского, кото­рого не миновать всем, кои выдумывают их и увлекают ими слабодушных вслед за собою. Аминь.  29 декабря 1863 года     15. В неделю торжества Православия (Основа Православия в единомыслии; начало его – что всегда, всеми и всюду было исповедуемо; крепость и стойкость – в ведении истины)

   Ныне празднуем мы Торжество Правосла­вия — победу истины над ложью и за­блуждением. Как после обыкновенной победы победители провозглашают о главных схватках с врагами, в которых взяли над ними верх и восхваляют мужественнейших вождей своих и ратоборцев в поучение последующим родам, так «Святая Церковь — столп и утверж­дение истины» (1Тим.3,15)

, в разные времена подвергав­шаяся нападениям суемудрия, враждебного ис­тине, и со славою отразившая их, установила торжественно возвещать ныне о своих победах, осуждая врагов истины, обличая лживые их ум­ствования и в то же время провозглашая свя­тую истину и прославляя поборников ее, чтоб верные сыны ее знали, чего хочет она, и предо­храняли себя таким образом от тех же или по­добных заблуждений.

Слыша сие, прославим Гос­пода, даровавшего торжество истине, чтоб она, как свет во тьме, светила во мраке заблуждений человеческих и указывала неложный путь ищу­щим пути правого.  Господь блюдет: кто похитит?! Но не забу­дем, что Господь блюдет не одною Своею сверхъ­естественною силою, а вместе так благоволил устроить Святую Церковь, что она и была, и пре­будет способною навсегда сохранить сию исти­ну при Его руководстве.

В сем смысле наш долг в отношении к святой истине двоится: что от Господа к хранению ее, то приемлем благодарно и послушно,— что от Церкви, к тому, как вер­ные сыны ее, и мы должны и сознать свою обя­занность, и оказывать посильное содействие, и это всякий — и большой, и малый, и посвящен­ный, и непосвященный.  Вот мысль, которая не всеми признается и еще меньшим числом исполняется.

Я хочу при­близить к ней ваше убеждение.  В чем та сила к хранению истины, которую положил Господь в самой Церкви Своей? В еди­номыслии.  Смотрите, как пошла истина христианская по земле. Пришел Господь и научил святых Апос­толов; потом Пресвятаго Духа на них ниспо­слал, Которым укрепляемы и просвещаемы, они всюду разнесли единую Небесную истину.

Как Един Господь и Един Дух, — то и учение всюду было едино. «Един Господь», — говорит Апостол, — «едина вера». Почему «едино тело и един дух, как и призваны все в едином уповании звания» (Еф.4.5,4). Так единодушие, единоверие, единомыслие стало су­щественною чертою в христианстве, как бы ис­ходным началом его жизни, — краеугольностию основания в его стоянии.

И святые Апостолы так много дорожили им, что в своих наставлени­ях поминутно обращались к убеждениям в нем: и нет речи, нет послания, где бы не упоминалось о том. То внушают они быть единодушными и единомудренными (Флп.2,2;1Пер.3,8), то убеждают «подвизатися о преданней вере святым единою» Иуд.1.3) «тщащеся блюсти единение духа в союзе мира» (Еф.4,3)