Ныне празднуем мы Торжество Правосла­вия — победу истины над ложью и за­блуждением. Как после обыкновенной победы победители провозглашают о главных схватках с врагами, в которых взяли над ними верх и восхваляют мужественнейших вождей своих и ратоборцев в поучение последующим родам, так «Святая Церковь — столп и утверж­дение истины» (1Тим.3,15)

, в разные времена подвергав­шаяся нападениям суемудрия, враждебного ис­тине, и со славою отразившая их, установила торжественно возвещать ныне о своих победах, осуждая врагов истины, обличая лживые их ум­ствования и в то же время провозглашая свя­тую истину и прославляя поборников ее, чтоб верные сыны ее знали, чего хочет она, и предо­храняли себя таким образом от тех же или по­добных заблуждений.

Слыша сие, прославим Гос­пода, даровавшего торжество истине, чтоб она, как свет во тьме, светила во мраке заблуждений человеческих и указывала неложный путь ищу­щим пути правого.  Господь блюдет: кто похитит?! Но не забу­дем, что Господь блюдет не одною Своею сверхъ­естественною силою, а вместе так благоволил устроить Святую Церковь, что она и была, и пре­будет способною навсегда сохранить сию исти­ну при Его руководстве.

В сем смысле наш долг в отношении к святой истине двоится: что от Господа к хранению ее, то приемлем благодарно и послушно,— что от Церкви, к тому, как вер­ные сыны ее, и мы должны и сознать свою обя­занность, и оказывать посильное содействие, и это всякий — и большой, и малый, и посвящен­ный, и непосвященный.  Вот мысль, которая не всеми признается и еще меньшим числом исполняется.

Я хочу при­близить к ней ваше убеждение.  В чем та сила к хранению истины, которую положил Господь в самой Церкви Своей? В еди­номыслии.  Смотрите, как пошла истина христианская по земле. Пришел Господь и научил святых Апос­толов; потом Пресвятаго Духа на них ниспо­слал, Которым укрепляемы и просвещаемы, они всюду разнесли единую Небесную истину.

Как Един Господь и Един Дух, — то и учение всюду было едино. «Един Господь», — говорит Апостол, — «едина вера». Почему «едино тело и един дух, как и призваны все в едином уповании звания» (Еф.4.5,4). Так единодушие, единоверие, единомыслие стало су­щественною чертою в христианстве, как бы ис­ходным началом его жизни, — краеугольностию основания в его стоянии.

И святые Апостолы так много дорожили им, что в своих наставлени­ях поминутно обращались к убеждениям в нем: и нет речи, нет послания, где бы не упоминалось о том. То внушают они быть единодушными и единомудренными (Флп.2,2;1Пер.3,8), то убеждают «подвизатися о преданней вере святым единою» Иуд.1.3) «тщащеся блюсти единение духа в союзе мира» (Еф.4,3)

, то хвалят тех, кои «истиною стоят во едином дусе... не колеблющеся ни о едином же от сопротивных» (Флп.1.27-28), то пре­достерегают от «влаяния всяким ветром учения» (Еф.4,14), то строго обличают за разделение, и именно в учении (1Кор.1.10).  Сей дух единомыслия, внедренный святыми Апостолами в верующих, навсегда пребыл меж­ду ними и стал потом главным началом ведения христианского и пробным камнем для различия истины от лжи.

Кто искал истины, кто смущался ложью, кто требовал удостоверения, тому го­ворили: «Ступай в Иерусалим, в Антиохию, в Александрию, в Эфес, в Рим. Там Апостолами посеяна истина,— и как везде учат, так и ве­руй». Или — истина в том и том, ибо так все, везде учили и учат. И это — «все, везде, всегда» — стало термином, характеризующим истину хрис­тианскую.  Как веровать и учить должно?

Так, как «все, везде и всегда» веровали и учили.  Этим-то единомыслием от начала доселе пове­рялась истина христианская и обличалась ложь; ибо оно не в книгах только изображалось, а было живо в умах и сердцах и составляло действи­тельное всех настроение. Почему, как только обнаруживалось где-либо кем-либо разномыслие, оно тотчас было замечаемо всяким и всяким об­личаемо и выставляемо на середину как дело, от­ступающее от общего порядка,— беззаконное.

Арий начал говорить: «Было время, когда не бы­ло Сына», разумея Второе Лицо Пресвятой Тро­ицы. Это тотчас привело всех в движение. Один, другой, третий спрашивали: «Как не было? Мож­но ли, чтоб не было? Откуда эта новость?» Из Александрии движение сие перешло в другие епархии, там — по всей Церкви. И всюду ложь была обличена и утверждена истина единомудренным всех исповеданием. То же было и с Несторием.

Проповедник, проповедавший под его руководством, употребил одно слово о Божией Матери: «Христородица». Это новое слово всех встревожило. «Как, — говорят, — «Христороди­ца»? Она Бога нам роди во плоти и есть воисти­ну Богородица, как и Елисавета еще в начале исповедала, говоря: «откуду мне сие, да прийдеш Мати Господа моего ко мне» (Лк.1,43). Так заговорил народ, клир, власти — и до царя.

И еретика об­личили, несмотря ни на какие его хитрости.  Очевидно теперь вам, что сила к сохранению истины, лежащая в самой Церкви, — это есть жи­вое единомыслие членов ее, — то, когда истина живет в умах и сердцах всех и всеми обладает, когда, по Апостолу, все «тожде мудрствуют друг ко другу, вси тожде глаголют и бывают утверждени в томже разумении и в тойже мысли» (Рим.15,5;1Кор.1.10).

 На сию истину имел я намерение навесть мысль вашу не затем, чтоб оправдывать на осно­вании ее суд Церкви, который вы услышите, — а затем, чтоб приблизить к сознанию вашему ле­жащие на всяком христианине обязанности к сохранению истины.  Если часть хранения истины вверена самой Церкви, то есть всем членам ее,— сила же к такому сохранению сокрыта в единомыслии, и единомыслии живом; то очевидно, что всякий, по мере способов и сил, должен войти в сие едино­мыслие и потом держать себя в нем,— узнать эти «всюду, всеми и всегда» содержимые истины и хранить их.