, то хвалят тех, кои «истиною стоят во едином дусе... не колеблющеся ни о едином же от сопротивных» (Флп.1.27-28), то пре­достерегают от «влаяния всяким ветром учения» (Еф.4,14), то строго обличают за разделение, и именно в учении (1Кор.1.10).  Сей дух единомыслия, внедренный святыми Апостолами в верующих, навсегда пребыл меж­ду ними и стал потом главным началом ведения христианского и пробным камнем для различия истины от лжи.

Кто искал истины, кто смущался ложью, кто требовал удостоверения, тому го­ворили: «Ступай в Иерусалим, в Антиохию, в Александрию, в Эфес, в Рим. Там Апостолами посеяна истина,— и как везде учат, так и ве­руй». Или — истина в том и том, ибо так все, везде учили и учат. И это — «все, везде, всегда» — стало термином, характеризующим истину хрис­тианскую.  Как веровать и учить должно?

Так, как «все, везде и всегда» веровали и учили.  Этим-то единомыслием от начала доселе пове­рялась истина христианская и обличалась ложь; ибо оно не в книгах только изображалось, а было живо в умах и сердцах и составляло действи­тельное всех настроение. Почему, как только обнаруживалось где-либо кем-либо разномыслие, оно тотчас было замечаемо всяким и всяким об­личаемо и выставляемо на середину как дело, от­ступающее от общего порядка,— беззаконное.

Арий начал говорить: «Было время, когда не бы­ло Сына», разумея Второе Лицо Пресвятой Тро­ицы. Это тотчас привело всех в движение. Один, другой, третий спрашивали: «Как не было? Мож­но ли, чтоб не было? Откуда эта новость?» Из Александрии движение сие перешло в другие епархии, там — по всей Церкви. И всюду ложь была обличена и утверждена истина единомудренным всех исповеданием. То же было и с Несторием.

Проповедник, проповедавший под его руководством, употребил одно слово о Божией Матери: «Христородица». Это новое слово всех встревожило. «Как, — говорят, — «Христороди­ца»? Она Бога нам роди во плоти и есть воисти­ну Богородица, как и Елисавета еще в начале исповедала, говоря: «откуду мне сие, да прийдеш Мати Господа моего ко мне» (Лк.1,43). Так заговорил народ, клир, власти — и до царя.

И еретика об­личили, несмотря ни на какие его хитрости.  Очевидно теперь вам, что сила к сохранению истины, лежащая в самой Церкви, — это есть жи­вое единомыслие членов ее, — то, когда истина живет в умах и сердцах всех и всеми обладает, когда, по Апостолу, все «тожде мудрствуют друг ко другу, вси тожде глаголют и бывают утверждени в томже разумении и в тойже мысли» (Рим.15,5;1Кор.1.10).

 На сию истину имел я намерение навесть мысль вашу не затем, чтоб оправдывать на осно­вании ее суд Церкви, который вы услышите, — а затем, чтоб приблизить к сознанию вашему ле­жащие на всяком христианине обязанности к сохранению истины.  Если часть хранения истины вверена самой Церкви, то есть всем членам ее,— сила же к такому сохранению сокрыта в единомыслии, и единомыслии живом; то очевидно, что всякий, по мере способов и сил, должен войти в сие едино­мыслие и потом держать себя в нем,— узнать эти «всюду, всеми и всегда» содержимые истины и хранить их.

 Чтоб хранить истину, надо ее возыметь,— чтоб иметь, надо ее узнать. Таким образом вся­кий, ведущий христианскую истину, становится хранителем, блюстителем и защитником ее. Чем более ведущих истину, тем сильнее защита ее, тем безопаснее сама она,— не сама в себе, а в среде людей. Напротив, чем менее ведущих ис­тину, тем менее оплотов против лжи, — тем опас­нее положение истины среди нас.

Ибо в этом случае, явись какое ложное учение, неведущий истины пропустит ее, потому что нечем ему рас­познать и обличить ее. От него она перейдет к другому неведущему, от другого к третьему — и так далее. Ложь войдет и вытеснит истину. Прав ли тот, кто пропустил ее?! Никак. Это будет то же, как если б воин, по небрежности не узнав­ший пароля, пропустил врага в стан.

В этом от­ношении, стало быть, всякий неведущий истины есть уже изменник ее и изменник общества веру­ющих, или Святой Церкви. Строго? Но так есть.  Само собою разумеется, что эта вина падает всею тяжестию на тех, кои имеют силы и спосо­бы узнать истину и не узнают, то есть преимуще­ственно на класс образованный. В какой мере виновны в этом образованные нашего отечества, сами знаете.

Сами знаете, какое начало прохо­дить всюду у нас разномыслие с христианским учением. А оно переходит чрез них,— хотя не есть их изобретение. Берут у других и переда­ют. Стали бы они брать чужую ложь и переда­вать своим, если 6 знали свою истину? И от них перенимают ее опять не знающие истины хрис­тианской, и потому, что не знают ее. Странный ходит у нас предрассудок, что как скоро миря­нин, то ему нет нужды утруждать себя полным знанием христианской истины, — стыдятся взять­ся за сей труд, — стыдятся заявить сие знание, если имеют его, — и тем более заступиться за него.

И расширяется у нас таким образом об­ласть лжи и царство отца ее.  Иной скажет: «Я сам дошел до выводов, не­сходных с христианством». Сомнительно. Вер­нее то, что попалась чужая, противная христи­анству книжка,— прочитал и сбился с толку; сбился же с толку потому, что неведущему дела и обманчивые вероятности кажутся делом,— а проверить ложное показание и выслушать про­тивоположную ему истину недостало охоты по равнодушию: схватили призрак и, думая, что обладают истиною, довольны.

 Иных увлекает страсть к самостоятельным воззрениям, а сию самостоятельность меряют они независимостию от христианского учения, отчуж­дением от него, противлением ему. И это опять от незнания христианства, которое одно дает опору самостоятельности. Самостоятельность — хорошее дело. Но надо найти верную точку для стояния. Христианство основано на истине Божией. Где найти лучшее основание? Бог учит разумные твари.

Долг разумных тварей — вни­мать сему учению, и всякий внимающий несом­ненно будет знать истину, ибо Бог есть Сам Истина. «Бог древле» говорил «во пророцех, в последок дней... глагола нам в Сыне Своем» (Ефр.1,1-2), Сын Божий и Господь передал истину святым Апостолам, Апо­столы — Церкви. В Церкви же что признается истинным несомненно? То, что «всеми, всюду и всегда» было исповедуемо.