Расколоучители ложно прикрываются сим титлом. Апосто­лам сказал Господь: «се... посылаю вас, как агнцев посреди волков» (Лк.10,3) — и расколоучители, прикрыва­ясь именем апостольского учения, являются в агнчей одежде, но как проповедуют ложь, то и суть воистину волки в сей овчей одежде. Вне­млите же от сих хищных волков. Смиренно про­крадываются они в домы, и как некогда змий Еву прельстил лукавством своим, так и они раз­вращают разумы неутвержденных.

 Они все твердят, что их толки суть «древлеотеческое» предание. Какое древлеотеческое? Все это новые выдумки. Древлеотеческое пре­дание содержится Православною Церковию. Мы заимствовали святое учение от Святой Право­славной Греческой Церкви, и все священные книги от нее к нам перешли. Книги сии в древ­ности все содержали так, как мы теперь содер­жим.

Но лет за сто или сто пятьдесят до блаженного Патриарха Никона и благочестивейшего государя Алексея Михайловича переписчики не­опытные начали их портить и в продолжение сего времени все портили и портили и, наконец, до того все перепортили, что терпеть уже нель­зя было. Эти порчи, внесенные в книги, все без изъятия были новины. Когда потом их отмени­ли и книги поставили в тот вид, как было из­древле, — разве это значило, что новину внесли в книги?!

Не новину внесли, а возвратили их на старое. В наших книгах теперь все так, как есть в греческих и как в наших древних, после рав­ноапостольного князя Владимира. Поди, кто хо­чет, посмотри в Патриаршей библиотеке, в Мос­кве, старые книги, и — сами уверитесь. Стало, старые книги у нас, а не у раскольников, и древ­леотеческое предание тоже у нас, а не у них.

У них же все новины: книги новы и предание ново. Поясню вам это примером. Софийский со­бор в Киеве — древнейший собор — был рас­писан изначала по стенам. Когда-то потом, не упомнит никто, заштукатурили эту роспись и на новой штукатурке снова расписали храм. Ста­рая роспись осталась под низом. А вот в не­давнее время эту новую штукатурку и с распи­санием отбили и восстановили то расписание, которое было под нею, — древнейшее.

Что это: новину внесли они в Софийский храм или по­ставили его в древний вид? Конечно, в древний вид поставили. Теперь Софийский храм нахо­дится в таком виде, как был в древности, а не в том, как был лет за двадцать. Вот так и с книга­ми было. Когда выбросили из них все вновь вне­сенное, не поновили их, а на древнее возврати­ли, — и наши исправленные книги суть воистину древние, а не раскольнические — испорченные.

 Так и отражайте, когда кто из раскольников начнет толковать вам, что у них древние книги. Их книгам не больше двух, много трех, сот лет; а нашим тысяча есть и более. А когда станут они уверять, что у них «древлеотеческое» предание, спросите их: «Где у вас древлеотеческое преда­ние?» — у поповцев или беспоповцев, - у филииповцев или федосеевцев, у сиасова согласия, или у перекрещенцев, или у новых австрийских (у различных старообрядческих сект) проходимцев. Разве древлеотеческих преданий десять? Ведь оно одно.

Когда у них оно не од­но, стало, оно не есть древлеотеческое, - а всё человеческие выдумки. У нас оно одно и со­вершенно согласно с древнейшим преданием на­шим, согласно с греками и всеми православны­ми христианами, на всей земле существующими. У нас всюду согласие, а у них всюду разно­гласие. В иной деревне толка три-четыре,— а то и в одном доме то же случается — и друг с другом не сообщаются. Где же тут Единая Цер­ковь Христова?

Какое же это тело Церкви, ког­да все члены распались и разошлись в разные стороны? Где же это едино стадо? И как можно сказать, что Единый, Истинный, Божественный Пастырь есть их пастырь?  Судя по сему, ясно как день, что у них нет истины, нет последования Христу, нет Церкви. А когда нет Церкви, нет спасения, ибо только в Церкви спасение, как в ковчеге Ноевом. Цер­ковь Христова имеет священство.

У них нет свя­щенства; стало, нет и Церкви. Церковь Христо­ва имеет Таинства. У них некому совершать Таинств; следовательно, у них и Церкви нет. Как это они дерзают еще отверзать уста свои и, при­ступая к православным, совращать их! «Спа­сать, — говорят, - хотим». Чем спасать, когда сами гибнут?! Сами гибнут и других влекут в па­губу, а не спасают.

Заметьте себе: спасение без благодати невозможно; благодать не дается без Таинств; Таинства не совершаются без священ­ства. Нет священства, нет Таинств; нет Таинств, нет благодати; нет благодати, нет и спасения.  Иные из них говорят: «Вот мы нашли теперь священство, или завели корень священства». Завели корень, да гнилой — бесплодный. Сами посудите.

Амвросий, которого они сманили к се­бе, был связан запрещением,, — связан законною властию. Сей законной власти обетовал Господь: «елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси» (Мф.18,18). Стало быть, и Амвросий тот был связан на Небе. Если он связан на Небе, то как он, свя­занный на Небе, мог сообщать Небесную благо­дать? Где он ее взял?!

Не мог он ее сообщить и не сообщал; и все, которые им поставлены, как были мирянами, так и остались мирянами, хоть их величают священниками и епископами. Это одни имена, как когда дети, играя, дают себе раз­ные титла — полковников, генералов, главноко­мандующих.  «Пусть, — говорят, — запрещен был. Его раз­решили старцы». Дивное дело! Простые миря­не разрешают епископа и возвращают ему власть епископствовать.

Разве не знаете, что разрешать может только тот, кто имеет власть и рукопола­гать. Старики их и дьячковского посвящения не имели, как же могли они возвращать епископу епископскую силу, когда это то же есть, что и рукоположить? Не возвратили — и Амвросий остался запрещенным, несмотря на смешные над ним обряды. Если запрещен, то благодать в нем пресечена, если пресечена, то не могла изливать­ся и на других.