Не мое это слово, но самого сражающегося против нас словом. Ибо в том самом, что предлежит нашему исследованию, он говорит следующими словами: «блаженный Петр рассуждает о Том, Кто был в начале и был Бог, и научает, что сей соделан Господом и Христом». Итак, Евномий говорит, что Тот, Кто пребыл тем, чем некогда и был, соделан Христом и Господом; подобное и о Давиде повествует история: что, будучи сыном Иессея и при­ставником стад, помазан был в царя.

Не человеком соделало его тогда по­мазание, но пребывшего по естеству тем, чем и был, из простолюдина из­менило в царя. Итак, сильно ли доказывается, что сущность Сына сотворе­на, если, как говорит Евномий, Того, Который был в начале и был Богом, Бог соделал Господом и Христом? Господство не есть наименование сущ­ности, но власти, и название Христа означает царство; но иное — царство, иное — естество.

Но Писание говорит о Сыне Божием, что Он соделан Господом и Христом. Итак, посмотрим, как разуметь это более благочести­во и последовательно. О ком приличнее сказать — о Боге или человеке, что он приобретает что-либо высшее через приращение совершенства? Кто так малосмыслен, чтобы думать, что Божественное стремится к совер­шенству через прибавление чего-либо?

Предполагать подобное о чело­веческой природе — нет ничего неприличного, когда евангельское слово ясно свидетельствует о возрастании Господа по человечеству; «Иисус», говорит оно, «преспеваше премудростию и возрастом и благодатию» (Лк.2,52). Итак, что соответственнее заключать из слов Апостола - то ли, что сущий в начале Бог через преуспеяние соделан Господом, или, что смиренное естество человеческое через общение с Божеством возносится к высшему достоинству?

Ибо и Пророк Давид как бы от лица Господа гово­рит: «Аз же поставлен есмь царь от Него» (Пс. 2, 6), почти то же говоря, что соделан Христом. И еще как бы от лица Отца говорит к Сыну: «господс­твуй посреде врагов Твоих» (Пс. 109, 2), одно и то же говоря с Петром: будь Господом врагов твоих. Посему, как возведение на царство означает не со­здание сущности, но возвышение в достоинстве, и повелевающий гос­подствовать не повелевает быть тому, чего не было, но тому, который уже есть, дает начальство над неповинующимися; так и блаженный Петр, гово­ря, что соделан Христом, то есть Царем всех, прибавил «сей», чтобы разде­лить понятие сущности и того, что усматривается при ней; будучи тем, что есть, Он «сотворен» тем, о чем говорено.

Если бы можно было сказать о ес­тестве, все превосходящем, что оно сделалось чем-либо через приращение достоинства, как например, из простолюдина - царем, из низкого - высо­ким, из раба - Господом, тогда, может быть, прилично было бы и слова Петра относить к Божеской сущности Единородного. Но поелику мы ве­рим, что Божеское, каким оно когда-либо было, всегда остается таким же - высшим всякого приращения, недоступным уменьшению, то совершен­но необходимо относить слова (Писания) к человечеству.

Ибо Бог Слово чем был в начале, тем и ныне есть и навеки пребывается Царем, всегда Господом, всегда Всевышним и Богом, ничем из сего не соделавшись через усовершенствование, но будучи всем, что исчислено силою естества. Но кто от человека через восприятие возвысился до Божества, о том в собс­твенном смысле и справедливо говорится, что Он соделан Христом и Господом, потому что Бог из раба соделал его Господом, из подчиненного - Царем, из подданного - Христом, превознес смиренное и имеющему имя человеческое «дарова Ему имя, еже паче всякаго имене» (Флп. 2, 9).

И таким образом совершилось неизреченное оное смешение и соединение, связав­шее человеческую малость с Божеским величием. Посему великие и бого-лепные наименования справедливо прилагаются к человечеству и, наобо­рот, Божество именуется человеческими именами. Ибо Он и имеет имя «паче всякаго имене» и в человеческом имени Иисус приемлет поклонение от всякой твари, ибо сказано: «о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, И всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2, 10-11). Но довольно о сем.

  Книга седьмая   Содержание седьмой книги 1. Седьмая книга из различных мест Посланий к Коринфянам и к Евреям и из самого (значения) слова «Господь» доказывает, что это выра­жение не есть, как думает Евномий, наименование сущности. После уди­вительного и долгого любомудрствования о Духе и Господе выставляет на вид, что Евномий на основании собственных своих слов невольно должен согласиться с правым учением, и поражает его его же собственными стре­лами. 2.

Потом говорит, что естественное отношение имен к предметам неизменяемо, и затем прекрасно исследует выражения «рожденный» и «нерожденный». 3. После сего, раскрыв различие имен и предметов, рассуждает, что совершенно нерожденны и те предметы, которые, не имея основания бы­тия, не рождаются и не существуют, как например, Скиндапс (пустой звук)

, Минотавр, Влитир, Циклоп, Сцилла; показывает, что противоположные по сущности вещи уничтожают одна другую, как огонь воду и прочие; но так как у Отца и Сына общая сущность и свойства одного находятся в дру­гом, то в естество их не привходит никакого повреждения. 4. Затем говорит, что все предметы в творении получают имена от людей, и хотя названия у каждого народа различны (

как например, и у нас есть название «нерожденный» — αγεννητος ), но собственного наиме­нования Божеской сущности, которое бы выражало вполне Божеское естество, или вообще нет, или оно для нас неизвестно. 5. После многих рассуждений о сущем, о нерожденном, о благе, о единосущии и после указания на то, что небесные силы по сущности неиз­менны, но различны по достоинству, оканчивает книгу.   1.

Так как Евномий говорит, что слово «Господь» выражает сущность Единородного, а не достоинство и при этом ссылается на свидетельство Апостола, который в Послании к Коринфянам говорит: «Господь же Дух естъ» (2 Кор. 3, 17), то благовременно и это его заблуждение не оставить неисправленным. Он утверждает, что слово «Господь» означает сущ­ность, и в доказательство этого мнения приводит сказанные слова.

Посмотрим, имеет ли что-нибудь общего (со словами Апостола) вышеиз­ложенное мнение. Апостол говорит: «Господь же Дух есть», а он, объяс­няя Писание по своему произволу, называет господство сущностью и ду­мает доказать это из сказанного. Но если бы сказано было Павлом: Господь же есть сущность, то и мы согласились бы с утверждаемым. Но когда богодухновенное слово говорит, что Господь есть дух, а Евномий говорит, что господство есть сущность, то я не знаю, что бы могло дать силу его мнению, разве может статься скажет он, что и слово «дух» полагается в Писании вместо слова «сущность».