И таким образом совершилось неизреченное оное смешение и соединение, связав­шее человеческую малость с Божеским величием. Посему великие и бого-лепные наименования справедливо прилагаются к человечеству и, наобо­рот, Божество именуется человеческими именами. Ибо Он и имеет имя «паче всякаго имене» и в человеческом имени Иисус приемлет поклонение от всякой твари, ибо сказано: «о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, И всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2, 10-11). Но довольно о сем.

  Книга седьмая   Содержание седьмой книги 1. Седьмая книга из различных мест Посланий к Коринфянам и к Евреям и из самого (значения) слова «Господь» доказывает, что это выра­жение не есть, как думает Евномий, наименование сущности. После уди­вительного и долгого любомудрствования о Духе и Господе выставляет на вид, что Евномий на основании собственных своих слов невольно должен согласиться с правым учением, и поражает его его же собственными стре­лами. 2.

Потом говорит, что естественное отношение имен к предметам неизменяемо, и затем прекрасно исследует выражения «рожденный» и «нерожденный». 3. После сего, раскрыв различие имен и предметов, рассуждает, что совершенно нерожденны и те предметы, которые, не имея основания бы­тия, не рождаются и не существуют, как например, Скиндапс (пустой звук)

, Минотавр, Влитир, Циклоп, Сцилла; показывает, что противоположные по сущности вещи уничтожают одна другую, как огонь воду и прочие; но так как у Отца и Сына общая сущность и свойства одного находятся в дру­гом, то в естество их не привходит никакого повреждения. 4. Затем говорит, что все предметы в творении получают имена от людей, и хотя названия у каждого народа различны (

как например, и у нас есть название «нерожденный» — αγεννητος ), но собственного наиме­нования Божеской сущности, которое бы выражало вполне Божеское естество, или вообще нет, или оно для нас неизвестно. 5. После многих рассуждений о сущем, о нерожденном, о благе, о единосущии и после указания на то, что небесные силы по сущности неиз­менны, но различны по достоинству, оканчивает книгу.   1.

Так как Евномий говорит, что слово «Господь» выражает сущность Единородного, а не достоинство и при этом ссылается на свидетельство Апостола, который в Послании к Коринфянам говорит: «Господь же Дух естъ» (2 Кор. 3, 17), то благовременно и это его заблуждение не оставить неисправленным. Он утверждает, что слово «Господь» означает сущ­ность, и в доказательство этого мнения приводит сказанные слова.

Посмотрим, имеет ли что-нибудь общего (со словами Апостола) вышеиз­ложенное мнение. Апостол говорит: «Господь же Дух есть», а он, объяс­няя Писание по своему произволу, называет господство сущностью и ду­мает доказать это из сказанного. Но если бы сказано было Павлом: Господь же есть сущность, то и мы согласились бы с утверждаемым. Но когда богодухновенное слово говорит, что Господь есть дух, а Евномий говорит, что господство есть сущность, то я не знаю, что бы могло дать силу его мнению, разве может статься скажет он, что и слово «дух» полагается в Писании вместо слова «сущность».

Итак, исследуем, указал ли где-либо Апостол на сущность, употребляя слово «дух». Он говорит: «Самый Дух спослушествует духови нашему» (Рим. 8,16), и: «Кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека живущий в нем» (1 Кор. 2,11), и: «письмя бо убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6), и: «аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете» (Рим. 8, 13)

, и: «Аще живем духом, духом и да ходим» (Гал.5, 25). И кто исчислит изречения Апостола о духе, в которых мы нигде не находим, чтобы этим словом обозначалась сущность? Ибо он, говоря, что «самый Дух спослушествует духови нашему», ни на что иное не указывает, кроме Святаго Духа, внедренного в разум верных, пото­му что во многих своих изречениях он называет духом и самый ум, по при­нятии которым общения Духа приявшие получают достоинство сыноположения.

Равным образом в словах: никто же «весть, яже в человеце, точию дух живущий в нем», — если и слово «человек» говорится о сущности, и сло­во «дух» также, то из сказанного следует, что в человеке — две сущности. А когда Апостол говорит, что «писъмя убивает, а дух животворит»,— не знаю, как он противопоставляет сущность «письмени» ; и опять, как Евномий дума­ет, что Павел, говоря, что дух должен убивать плотские деяния, относит к сущности означаемое словом «дух» ?

А выражения «жить духом», «ходить Духом» и совсем были бы без смысла, если бы означаемое словом « «дух» от­носить к сущности, потому что чем иным, как не сущностью причастны в жизни все мы, пребывающие в жизни? Апостол предлагал бы нам совет жить сущностью, как бы говоря: участвуйте в жизни через себя самих, а не через других. Итак, если нигде нельзя отыскать такого подлинного смысла, то как, опять подражая здесь толкователям снов, повелевает принимать дух за сущность, чтобы силлогистически доказать, что слово «Господь» относится к сущности?

Потому что, если дух есть сущность, а Господь есть дух, то, конечно, оказывается, что Господь — сущность. О как необорима сила доказательства! Как разоблачить и разрушить эту непобедимую решительность доводов? Что слово «Господь» говорится о сущ­ности, чем он доказывает? Тем, что Апостол говорит: «Господь же Дух есть». Как же это относится к сущности?

Но искусство построения доказа­тельств повелевает слово «дух» поставлять вместо сущности. Таковы под­виги аристотелевского искусства! Поэтому жалки, по словам твоим, мы непосвященные в такую премудрость (но не совсем блажен и тот, кто исследует истину таким способом), чтобы понимать Апостола так, как будто он слово «дух» поставил вместо слов «сущность Единородного». Но как далее согласишь (приведенные выше слова Апостола) с пос­ледующими?

Ими только не ограничивается мысль, потому что Павел, сказав: «Господь же Дух есть», присовокупил: «а идеже Дух Господень, ту свобода» (2 Кор. 3, 17). Итак, если Господь есть сущность, а сущность - дух, то какая же еще сущность сущности? По словам твоим, одна сущность — дух, который есть Господь. А Апостол говорит еще о другом духе Господа, Который есть дух, то есть о другой сущности, по твоему толкованию.