В эпилоге «Этике» используются ещё более хлёсткие высказывания: «Общества традиционно приходят к краху из-за систем полиции и правосудия, поскольку эти системы являются тем каналом, по которому пагубное влияние порочных преступных личностей распространяется на достойных людей. В конце концов, такие системы полиции и правосудия (и этому способствуют преступники, такие, как психологи и психиатры) проникаются убеждением, что все люди преступники», «Устав ФБР что-то жалко лепечет о защите населения, однако он служит лишь прикрытием этой нисколько не считающейся с ним организации, чьи принципы рассчитаны на применение исключительно террора, чьё поведение противоречит закону больше, чем поведение любого преступника, которого эта организация когда-либо объявляла врагом общества номер 1. Кто является врагом общества номер 1 сегодня? ФБР!».65 Впрочем, как уже сообщалось выше, во внутренних директивах Хаббарда органы юстиции в принципе причисляются к отбросам разлагающегося общества.

Спасительная технология, разумеется, известна только сайентологам. «Это совершенно новое открытие. До Саентологии это не было известно нигде и никому. Это открытие является поворотным моментом в истории философии», - подчёркивает Хаббард.66 В эпилоге «Этики» он ещё более категоричен: «Тем временем, мы должны выбраться из той трясины, в которой пребывает наше общество, и подняться над ней, так как у нынешнего поколения в действительности нет надежды - ни у отдельных людей, ни у общества в целом, если мы не добьёмся успеха».67 Впрочем, более близкое знакомство с открытием явно разочаровывает. «Динамический принцип существования - ВЫЖИВАЙ!»68 (крупный шрифт Хаббарда – К.К.)- вот, собственно, основная мысль, которая лежит в основе банального социал-дарвинизма, преподносимую Хаббардом как величайшее достижение науки. «Выживание или гибель индивидуума находятся в прямой зависимости от его способности приобретать и удерживать средства, необходимые для выживания», - заявляет он.69

«Выживание» Хаббард понимает в самом примитивном, материалистическом смысле: «Выживание измеряется удовольствием. Для большинства людей это означает счастье, самоуважение, личное удовлетворение от хорошо сделанной работы и успеха»..70 «Этика» в данной системе считается средством выживания, то есть, проще говоря, средством получения удовольствия: «Она существует для того, чтобы дать человеку средство повысить уровень собственного выживания и таким образом освободиться от нисходящей спирали современной культуры… Каждое существо обладает бесконечной способностью выживать. И насколько хорошо ему это удаётся, зависит от того, насколько хорошо оно использует этику в отношении своих динамик».71 Более того, Хаббард подчёркивает, что «эта технология - единственный выход, который есть у человека в данной области».72

Такие утверждения объясняются так. Хаббард постулирует, что человек в своей основе хороший, выдавая эту абсолютно не новую мысль за своё очередное гениальное достижение. Поэтому бессознательно он не хочет творить зло, однако иногда не может удержаться от совершения преступления. Как утверждает Хаббард, в этом случае человек неосознанно провоцирует у себя болезнь, несчастный случай, поражение и т.д., чтобы остановиться. «Человек, который выводит себя из строя болезнью или попадает в несчастный случай, вводит свою этику в действие, уменьшая свою способность вредить или, быть может, даже полностью убирая себя из окружения, которому он вредит», - указывается в книге.73 То, что болезнь или несчастный обычно происходят помимо воли человека, Хаббард игнорирует: согласно сайентологическому учению, именно сам человек - причина всего, что с ним происходит.

Итак, согласно данной теории, неэтичный человек стремится к самоуничтожению, и единственный способ спасти его – это дать точную методику, по которой он сможет «восстановить свою этику» и, следовательно, выжить. Никакой связи подобной «этики» и собственно моральных норм нет. Частично об аморализме сайентологической этики уже говорилось выше. В полной красе он раскрывается в остальных главах «Введения в саентологическую этику», а самые криминальные моменты транслируются уже в инструктивных письмах Хаббарда.

Нравственные ценности Хаббарда раскрываются даже в его философских измышлениях – «Эссе о власти», одной из глав «Этики». В ней автор рассматривает судьбы Симона Боливара и Мануэлы Саенс и рассуждает о том, какие ошибки они совершили. Оказывается, удержать имеющуюся власть Боливару помешало как раз то, что он не был достаточно вероломен. «Он мог (и должен был) взять всю роялистскую собственность, все их поместья и поделить между своими офицерами, солдатами и теми, кто его поддерживал», - пишет Хаббард. «Он так и не начал распознавать подавляющих личностей и никогда не считал, что кого-нибудь необходимо убить, если это не происходит на поле боя… Величайшая его ошибка состояла в том, что, изгоняя Испанию, он не изгнал её наиболее могущественного приспешника – церковь», - сетует он.74 Советы, которые приводятся далее покойному Боливару, тоже не назовёшь высоконравственными. Хаббард предлагал ему подкупить церковь или раздать её земли солдатам, а также быть повнимательнее к людям, «оплачивать их шлюх, стрелять любовников их жён».75

Подобные обвинения выдвигаются и к Мануэле Саенс. Оказывается, основная её вина была в том, что она «не уничтожила Сантандера, главного врага Боливара», «ни разу не пообещала какому-нибудь молодому офицеру приятную ночь или пригоршню золота за то, чтобы это осуществить», «не взяла на себя обязанности шефа тайной полиции», «ни разу не выпросила, не подделала, не выкрала ни одного документа, чтобы уничтожить врагов», «на земле продажных индейцев она никогда не потратила ни гроша, чтобы подкупить какого-нибудь головореза, «ни разу не отдала дочь какого-нибудь выступающего против неё семейства солдатам и не спросила затем: «Ну, какое слишком разговорчивое семейство следующее?»». «Она была недостаточно безжалостной, чтобы это могло возместить недостаток его безжалостности», - делает вывод Хаббард.76 Видимо, по мнению основателя сайентологии, чем безжалостней человек, тем он этичнее.

Далее следуют уже практические советы о поведении власть имущих. «Когда вы отойдёте от власти, сразу же заплатите по всем своим обязательствам, полностью передайте власть всем своим друзьям и уходите с карманами, набитыми пушками, компроматом на каждого из прежних соперников, неограниченными суммами на вашем личном счёте и адресами опытных наёмных убийц; уезжайте жить в Болгравию и подкупите полицию».77

Следующие высказывания ещё более одиозны: «Властителю не нужно знать всех плохих новостей, и если он действительно является властителем, то он не будет спрашивать всё время: «Что делают у двери все эти трупы?» И если вы умны, то вы никогда не допустите, чтобы кто-то подумал, что их убил он: это ослабляет вас и вредит источнику власти. «Ну, что касается этих трупов, босс, никому и в голову не придёт, будто это ваших рук дело. Вон та, видите, там розовые ноги выглядывают, - я ей не нравился». - «Ну ладно, - скажет он, если он действительно является властителем, - зачем же ты беспокоишь меня, если всё уже сделано и это сделал ты? Где мои синие чернила?... Это может быть даже глухой звук падения в темноте трупа одного из его врагов или восхитительное пламя пожара, охватившего весь вражеский лагерь, в качестве подарка ко дню рождения».78 «Если бы Боливар и Мануэла знали эти положения, их жизнь была бы эпосом, а не трагедией», - отмечает Хаббард.79 Напомним, что эти советы даются применительно к любой власти, то есть не только в военное, но и в мирное время.

В главе «Этика в саентологических организациях» появляется ещё одна функция этики – введение в действие сайентологической технологии: «Мы «вздёргиваем людей на рею» не из-за того, что, однажды начав делать это, теперь обязаны и далее поступать таким же образом. Мы начинаем «вздёргивать» кого-либо, и мы продолжаем со знанием дела «завязывать петлю на шее» вплоть до того момента, когда сможем ввести в действие технологию, - после чего, конечно, необходимость в «петле» отпадает. Но если технологию так и не удаётся ввести, мы доводим процесс «вздёргивания на рею» до конца».80 Таким образом, этичным считается всё, что способствует продвижению технологии, в том числе любая расправа над теми, кто этому препятствует. Сам Хаббард указывает, что «этические действия должны соответствовать целям Саентологии и её организаций».81

Главный критерий здесь - любимые Хаббардом «статистики». Людям с «высокой статистикой» фактически выдаётся индульгенция на все, включая уголовные преступления. Так, Хаббард вводит понятие Кха-Кхана, которого также называет «этическим высокостатом». Таким образом, понятие этики здесь полностью подменяется понятием высокой производительности труда, которая автоматически защищает человека от действия правосудия: «В одной древней армии человека, совершившего необыкновенно храбрый поступок, в знак признания именовали Кха-Кханом. Это было не звание. Человек оставался тем, кем он был, но он имел право избежать смертной казни десять раз, если бы впоследствии он сделал что-нибудь неправильное. Это был Кха-Кхан. Вот кем являются производящие, высокостатные сотрудники - они Кха-Кханы. Им может «сойти с рук убийство», и секция этики даже бровью не поведёт».82

По отношению к остальным сотрудникам основатель сайентологии разворачивает настоящий террор, занимаясь поиском так называемых «подавляющих личностей», объявленных Хаббардом источником всех возможных неприятностей. Это касается не только нерадивых сотрудников, но и тех, кто отрицательно относится к сайентологии или просто не достиг в ней больших успехов: «Однако, если кто-то изо всех сил пытается энтурбулировать или остановить Саентологию (или её деятельность), я могу сделать такое, что в сравнении со мной капитан Блай покажется учителем, воскресной школы. Я, наверное, способен пойти на всё, чтобы защитить единственный путь к свободе, доступный человеку, от тех, кто, презрительно отвергая процессинг, стремится к тому, что остановить Саентологию или навредить саентологам… Поэтому мне всё равно, что делают люди, если они просто носят и шляпы и поддерживают рост своих статистик. И только когда Саентологию замедляют или останавливают, вы можете увидеть, как я готовлю дисциплинарные «орудия»».83 Налицо крайний случай смещённой вариант смещённой системы ценностей, притом с откровенно криминальной окраской.

Итак, для Хаббарда этика – это беспощадная борьба со всеми противниками сайентологии. Недаром профессор Дворкин отмечает, что сайентологическая этика - «это искоренение всех идей, противоречащих сайентологии, а после того, как эта цель будет достигнута — искоренение вообще всех не-сайентологических идей».84 В данном случае мы опять видим циничную подмену понятий, так как подобное определение в корне отличается от традиционного понимания этики. Впрочем, этого не скрывает и сам Хаббард: «Меня не интересует мораль вогов. Я заинтересован только в развёртывании и продолжении активной деятельности», - сообщает он.85 При этом Хаббард приписывает жестокость и бесчеловечность системе правосудия, существующей в остальном мире: «Уровень преступности взмывает вверх, поэтому очевидно, что никакого ноу-хау «у них там» нет. «Они» говорят, что все люди животные и что с ними надо обращаться как со стадом. Вот такая сумасшедшая идея у «современного специалиста в области общественных наук». Общество не знает, что нужно лишь отловить тех немногих ПЛов, которые в нем есть, и тогда не будет никакой преступности».86

Автоматически в категорию ПЛ попадают психиатры, иронично настроенные люди и критики клиров и ОТ (определённые категории в продвижении по сайентологической лестнице). Хаббард именует их не иначе, как преступниками и психотиками и призывает обращаться с ними соответственно.87