*Сейчас, впрочем, понимаю, что соделанное мной скорее было достойной похвалы прополкой, а не хищением колхозной моркови.

в малом, не была нарушена Выданное на руки сразу съедалось без остатка, чему способствовал всегда хороший аппетит растущих организмов. Самым обидным было для нас уличение в чрезмерной запасливости и бережливости, | которая обыкновенно откладывает «вкусненькое» «на чёрный день». Как-то бабушка распределила между нами свежие яблоки, купленные с рук у приезжего торговца.

Каждый из трёх братьев, получив по три яблока, принялся за дело, аппетитно вгрызаясь молодыми (молочными у нас с Митенькой) зубами в сочную мякоть. Нелёгкая попутала меня спрятать оставшиеся два яблока в свою постель, поближе к стенке, – на грядущий вечерок… Но можно ли сокрыть что-либо от единоутробного? Едва лишь, подобно хомяку, я забрался вечером в свою норку и стал угрызать плоды, как внезапно подкрался Митенька и одним рывком сдёрнул с меня одеяло!

Обнажились мои запасы, безмолвные обличители попранной «корпоративной братской этики»… Уставив на меня указательный палец, Митенька закричал душераздирающим голосом: «Би-ри-гун, би-ри-гун, би-ри-гун!». Это было невыносимо обидно и позорно, потому что подлинное мальчишеское благородство состояло в противоположном: слопать всё и сразу, без остатка, по-евангельски предоставив завтрашнему дню позаботиться о себе самом…

Но   вернёмся   к   наказаниям. Помню очередной наш «подвиг», который вынудил Булю прибегнуть к самым экстренным мерам, и всего лишь один раз за всё наше счастливое детство. Мы с Митенькой в отсутствие бабушки распустили дореволюционную салфетку из бисера, сделанную руками нашей прабабушки Александры Михайловны   Глебовой   и   поэтому представлявшую для бабушки величайшую драгоценность.

Вне себя от негодования она торжественно объявила, что будет нас пороть, и повелела «преступникам» лечь на диван, обнажив самые мягкие места. Мы с Митенькой (окаянные!), заливаясь смехом, сдёрнули штанишки и повалились на кровать, улегшись рядом, как две барабульки. Бабушка, с трудом найдя ремешок в платяном шкафу, неумело взмахивала им, так что орудие наказания более скользило по обнажённым ягодицам, нежели ударяло по ним.

Наш ребячий смех от этого только возрастал. Не умевшая долго гневаться бабушка вскоре опустила ремень, ограничившись словесным выговором несносным проказникам. Разрешите, дорогие друзья, предать письменам тот поэтический опус, который Тёмочка сходу сочинил и тут же выдал его изумлённой бабушке: Митенькина попочка подушечки мягчей, Тёмочкина попочка твёрже кирпичей!

Выслушав «стихотворный памятник» нашему озорству, Буля не смогла не рассмеяться от души, для которой гораздо приятнее было прощать, нежели карать…

Первый класс

Во многих домах хранятся фотоальбомы, являющиеся своеобразной семейной хроникой, современной «сагой о Форсайтах», писанной не словом, но представленной в фотографиях. Большие и малые, цветные и чёрно-белые, выцветшие от времени и только что напечатанные... Милые, бесконечно родные лики домочадцев, родственников, взрослых и детей.

Как правило, при неспешном просмотре домашнего архива мы находим снимки, сделанные родителями при поступлении в школу их «зайчиков» первого сентября. Первый раз в первый класс!

Читатель, потрудись, вспомни: как и что' ты чувствовал в этот незабываемый день? Со страниц фотоальбома на тебя глядит собственное отражение, семи лет отроду. Глаза!

Точно, они суть зеркало души, чистой, кроткой, радостной, распахнувшей себя (подобно осенним роскошным соцветиям астр и гладиолусов) навстречу неведомой школьной жизни. Белая рубашка, новая форма с иголочки, блестящие туфли – подлинное торжество!

Мама до сих пор убеждена, что , мы с братцем каким-то чудом попали в знаменитую 45-ю английскую школу на улице Гарибальди. I Конечно, не обошлось дело без предварительного собеседования. Два курносых близнеца не растерялись и отвечали на вопросы комиссии бойко, хотя иногда и невпопад. Особенно блистал энергией ума и чувства Митенька, натура творческая, наделённая выдающимся музыкальным талантом.