Нам предложили прочитать наизусть какое-нибудь стихотворение. Митя тотчас начал декламировать: «Травка зеленеет, солнышко блестит...». Не успела ласточка залететь в сени, как последовал вопрос об авторе этого шедевра русской поэзии. Стремительный ответ брата определил нашу судьбу – детей приняли под заливистый смех дам, нас экзаменовавших! «Майкин!».

Вот имя поэта, которого я  до сих пор чту как нашего «покровителя», отворившего близнецам дверь в страну знаний.

Но «какая радость на земле бывает печали непричастна»*? Уже второго сентября я потерпел страшное фиаско, срам, который не изжит мною до сих пор…

На переменке я несколько замешкался и не заметил, как после прозвеневшего звонка первоклашки разбежались по своим учебным кабинетам. То ли двери были слишком похожи одна на другую, то ли коридоры настолько широкими и длинными, что я... потерялся!

Оставшись совершенно один, я не успел ещё ничего сообразить, как в гулком пространстве первого этажа послышались шаги человека. Он медленно приближался ко мне.

Кто был этот огромный, одетый во всё чёрное, с толстыми роговыми очками на носу, пожилой господин, смотревший на меня сверху вниз, как башня Биг-Бен на крошечных людей, которые ходят по Трафальгарской площади английской столицы? Тогда я не знал, что это был сам директор Мильграм, как его звали все и всегда, по фамилии.

---------------

*Слова взяты из последования отпевания усопших, составленного преподобным Иоанном Дамаскиным.

«А что, собственно, Вы тут делаете, молодой человек?» – спросил он меня своим добродушным басом, который показался мне, семилетнему бэмби, оглушительным раскатом грома.

Вместо ответа я, онемев от страха, оцепенел и... вдруг почувствовал, что совершается непроизвольно нечто ужасное... Серая штанина брюк потемнела, и под стопами стала образовываться, растекаясь всё шире и шире, предательская лужа...

Что было дальше, мне не вспоминается. Память отказалась запечатлеть в своих анналах всё последующее, вследствие эмоционального шока...

Как часто, друзья, жизнь глубоко смиряет нас до праха, до персти земной! Кажется, что более глубокого уничижения быть уже не может... Провидение допускает случаться многому, в конечном счёте, всё обращая к нашему собственному благу. Если... Если мы оказываемся в состоянии «благодарно принимать» жизненные уроки, не надламываясь, не ожесточаясь, а по-детски, как в первом классе, – с надеждой на лучшее...

и верой в доброту окружающих нас людей. Пусть последние и не всегда оправдывают наших чаяний, не беда!

Что бы ни случилось – «блажен, кто верует, тепло ему на свете»!..