плотвичек – главного предмета моего внимания. Дыхание перехватывало от напряжения. Рыбки почему-то проявляли осторожность и не спешили заглотить крючок, лишь слегка пощипывая хлеб. Поплавок всё время дрожал и колебался. Ему вторило и моё детское сердце, натянутое, как струна…

Отчётливо, словно это было вчера (а на самом деле, сорок лет тому назад!), помню, как мои губы прошептали тогда: «Господи, помоги! Господи, пусть плотвички поскорее клюнут! Господи!». Кто научил меня обратиться тогда к Творцу неба и земли? Кто вложил в уста слово к Богу, которое стало первой в жизни молитвой?!

Река времени безостановочно несла вперёд свои воды… Истекло двадцатое столетие. В конце 80-х я стал священником. Вот уже пронеслось первое десятилетие XXI века… Почему, оглядываясь теперь назад, вижу склонившуюся над осокой фигурку загорелого мальчика с удочкой в руках, шепчущего в окружающее пространство непонятные для него самого слова? Не знаю.

Не на всякий вопрос на земле можно найти ответ. А может быть… Может быть, тогда я не расслышал, не мог ещё услышать ответ Небесного Отца: «Вот ты ныне держишь в руках удочку и хочешь поймать этих рыбок… Пусть исполнится твоё желание… Но пройдёт известное Мне одному число лет, и Я сделаю тебя ловцом человеков… И тогда ты вспомнишь Того, Кто послал тебе удачу в сегодняшний день…».

Козлёнок

Во всём уступая Митеньке – и в физическом развитии, и в дарованиях, – я имел одно неоспоримое преимущество перед ним – умение собирать грибы. С ранних лет любя уединяться на природе, я постепенно научился определять и даже чувствовать, где растут грибы. Не читая специальных книжек на эту тему, мог распознать по роду деревьев, травы, особенностям рельефа места', скудные или обильные грибами.

Как настоящий грибник, я имел обыкновение, проснувшись раньше всех, тихонько соскользнуть с кровати и бодрыми шагами направиться в ближайший перелесок, шныряя глазами, как ищейка, в поисках подберёзовиков, подосиновиков и, конечно, беленьких.

Чаще всего мы ходили за грибами все вместе: Буля, привившая нам любовь к русскому лесу, старший брат Андрей и мы, близнецы. Бабушка, высокая, прямая, задавала темп своим размашистым шагом, так что мы с Митенькой вынуждены были чуть ли не бежать за ней. Особенно нелегко это давалось на обратном пути, когда изрядно утомившиеся, мы едва не висли на её руках.

Вот вам описание одного из таких походов. Углубившись в лесок, мы разбредались каждый в свою сторону. Митенька, прекрасно осведомлённый о моём грибном чутье, выбирал особую тактику: он следовал за мной по пятам, шаг в шаг, и старался по направлению братнего курносого носа определить, где скрывался в траве какой-нибудь крепыш-подберёзовик. Можно догадаться, как раздражала меня его беззастенчивая манера, но ничего поделать с этим я не мог.

Даже мои слёзные жалобы бабушке не избавляли от преследования со стороны брата. Слава Богу, грибов доставало на всех, однако дух соперничества искал только повода, чтобы вспыхнуть с новой силой. Как-то зайдя в болотце, мы с Митей одновременно увидели на кочке маленький гриб на коричнево-зеленоватой ножке. Козлёнок! Бросившись одновременно к предмету нашего внимания, мы четырьмя руками ухватились за несчастного козлёнка и торжественно положили его в корзину среди подберёзовиков и подосиновиков, тотчас потерявших в наших глазах всякую ценность.

На обратном пути домой мы по очереди несли эту корзинку и поминутно в неё заглядывали, желая удостовериться, что козлёнку предоставлены все условия для транспортировки. В это время Андрей, который был на пять лет старше нас, донимал изрядно уставшую Булю бесконечными вопрошаниями:

– Буля-я-я, скажи, сколько камней на поле?

– Не знаю, Андрюша, – отрывисто, но мягко отвечала бабушка.

Тот не унимался: