Когда Аравита очнулась, она обнаружила, что покоится на мягчайшем ложе, в прохладной беленой комнате. Она не понимала, почему лежит ничком, но попытавшись повернуться, вскрикнула от боли и вспомнила все. Из чего сделано ложе, она не знала и знать не могла, ибо то был вереск. Спать на нем – мягче всего.

Открылась дверь и вошел отшельник с деревянной миской в руке. Осторожно поставив ее, он спросил:

– Лучше ли тебе, дочь моя?

– Спина болит, отец мой, – отвечала она. – А так ничего. Он опустился на колени, потрогал ее лоб и пощупал пульс.

– Жара нет, – сказал он. – Завтра ты встанешь. А сейчас выпей это.

Пригубив, Аравита поморщилась – козье молоко противно с непривычки – но выпила, очень уж ей хотелось пить.

– Спи, сколько хочешь, дочь моя, – сказал отшельник. – Я промыл и смазал бальзамом твои раны. Они не глубже ударов бича. Какой удивительный лев! Не стянул тебя с седла, не вонзил в тебя зубы, только поцарапал. Десять полосок… Больно, но не опасно.

– Мне повезло, – сказала Аравита.

– Дочь моя, – сказал отшельник, – я прожил сто девять зим и ни разу не видел, чтобы комунибудь так везло. Нет, тут чтото иное. Я не знаю, что, но если надо, мне откроется и это.

– А где Рабадаш и его люди? – спросила Аравита.

– Думаю, – сказал отшельник, – здесь они не пойдут, возьмут правее. Они хотят попасть прямо в Анвард.

– Бедный Шаста! – сказала Аравита. – Далеко он убежал? Успеет он?

– Надеюсь, – сказал отшельник.

Аравита осторожно легла, теперь – на бок, и спросила: – А долго я спала? Уже темнеет.

Отшельник посмотрел в окно, выходящее на север.

– Это не вечер, – сказал он. – Это тучи. Они ползут с Вершины Бурь; непогода в наших местах всегда идет оттуда. Ночью будет туман.

Назавтра спина еще болела, но Аравита совсем оправилась, и после завтрака (овсянки и сливок) отшельник разрешил ей встать. Конечно, она сразу же побежала к лошадям. Погода переменилась. Зеленая чаша двора была полна до краев сияющим светом. Здесь было очень укромно и тихо.

Уинни кинулась к Аравите и тронула ее влажными губами.

– Где Игого? – спросила беглянка, когда они справились друг у друга о здоровье.

– Вон там, – отвечала Уинни. – Поговори с ним, он молчит, когда я с ним заговариваю.

Игого лежал у задней стены, отвернувшись, и не ответил на их приветствие.