Туча давно уже густеет и близится к нам...   ХИТРОСТЬ ЛУКАВОГО   Припомните нагорную беседу Спасителя, в которой Он учил, каковы должны быть последователи Его. Изъяснив христианские сердечные расположения, Он указывает потом свойственные христианам видимые всеми дела их и труды - молитву, милостыню и пост. Всякий христианин, ревнующий быть исправным, ходит в них непременно, и чем кто опытнее и привычнее к ним, тем ближе к совершенству христианскому, тем ближе к небу, и небо ближе к нему.

И во все времена чем сильны бывали и бывают христиане, чем страшны они миру и князю его? Молитвою, милостынею и постом. В наш век дух мира силится взять преобладание над духом Христовым, но смотрите, чем хочет он достигнуть этого? Гонений не воздвигает, а что делает? Хочет отбить у нас орудия нашего воинствования - молитву, пост и милостыню. И вот вы и в печати, и в речах, и в шутку, и серьезно, всюду встречаете у миролюбцев нападки то на чины церковные и милостынеподаяние, то на пост, на всякое подвижничество и строгость к себе.

Знает, хитрец, что если он успеет отбить нас от этих орудий жизни христианской, то победа и без особой усиленной брани будет на его стороне, потому что без них мы, как безоружный и обнаженный воин, непременно падем и попадем в плен. Да, впрочем, отступление от них и само есть уже падение и плен.   РАСПЯТИЕ ДУХОВНОЕ   "В грехе, - говорит святой авва Дорофей, - есть две стороны: одну составляют греховные дела, а другую - греховная страсть.

Страсть служит источником и причиною греховных дел, а дела суть произведение и выражение страсти". Когда кто оставляет дела греховные и страстные, тогда распинается ему грех, или мир, а когда кто погашает и искореняет в себе самую страсть греховную, тогда и он распинается греху, или миру. Так, например, когда кто оставляет балы, гулянья, театры, так что никто никогда не видит его ни в каких непотребных делах и в местах, когда все находят его всегда исправным в нравственном отношении и степенным, тогда грех, или мир, этою частию своей умер для него, или распялся ему.

Но при этом еще нельзя наверное сказать, чтоб и сам он распялся миру, или греху, потому что хоть и нет его в тех местах и делах телом, так он может быть там умом и сердцем. Нет его, например, в театре телом, но он может думать о нем и с услаждением говорить: "Как хорошо побывать бы там!" Нет его на гуляньях, но он может услаждаться тем и желать того.

Во всех этих и подобных тому случаях хоть грех и мир распялся ему, но он еще не распялся греху и миру, еще любит, еще желает его и услаждается им. Если же воздерживается от греховных дел, то или потому, что денег нет, или потому, что боится кого-нибудь, а не потому, чтобы не любил греха и мира. А это то же, что миролюбец и грехолюбец, потому что Бог смотрит не на одни дела, но и на сердце.

Значит, мы должны отстать не только от дел страстных и греховных, но и преодолеть и погасить самые страсти так, чтобы не думать и не услаждаться никакими страстными предметами и делами. Вот когда кто достигнет такого состояния, тогда он может сказать о себе, что и он распялся миру. Таким образом, когда вы оставите все страстные дела, тогда это будет значить, что мир вам распялся, а когда погасите и страсти самые, тогда, значит, и вы распялись миру.

Вот потому-то и различают два обращения к Богу: одно, когда кто оставляет страстные, греховные и мирские дела и начинает трудиться над приобретением навыка к добрым делам, а второе, когда кто от видимых дел обращается к движениям сердца и от себя к Богу, когда, водворив в себе страх Божий, он строго внимает себе и без жалости посекает всякое неправое помышление и чувство, сопутствующее ли делам, или предшествующее, или последующее им, и, таким образом, каждое дело очищает и представляет его Богу как жертву непорочную и всесожжение тучное.

  КОРЕННЫЕ СТИХИИ ЖИЗНИ РУССКОЙ   Издавна охарактеризовались у нас коренные стихии жизни русской, сильно и полно они выражаются обычными словами: православие, самодержавие и народность. Когда ослабеют или изменятся эти начала, русский народ перестанет быть русским и потеряет свое священное трехцветное знамя. Всякому, должно быть, известно, что значит каждая из этих трех стихий.

Православие выражается единством богодарованной истины; самодержавие - единством богодарованной власти; народность - единством стремлений, указанных царем и освященных Богом. Православие приемлет истину от Бога чрез Церковь и смиренно подчиняется ей; самодержавие принимает царя от Бога чрез преемство родов и вседушно повинуется ему; народность воспринимает сознание избранничества Божия для особых целей Провидения, измеряя их известною волею Божиею и представляя себя исполнительным ее орудием.

Какая несокрушимая сила - народ преданный Богу и царю и единодушно стремящийся к исполнению указываемых Богом целей! Какой задаток благоденствия и благопоспешения его во всем! Есть что и есть из-за чего поберечь эти сокровища! Береги же, народ русский, не трать и не порти их! Православие портится, когда не хотят принимать истину Божию, содержимую Церковию, и на место ее покушаются изобрести свою; самодержавие портится, когда замышляют изобретать свою новую форму власти, а не держаться богодарованной; народность портится, когда народ начинает преследовать не Божий, небесные, а свои, исключительно земные, цели, подчиняясь, кроме того, чуждому влиянию.

Плодом этого в деле православия будет разномыслие, в деле самодержавия - самовластие, а коль скоро всякий сам себе царь, с независимым царем в голове, то отсюда разъединение и устремление сил врозь. Когда все это входит в жизнь и становится преобладающим явлением, тогда начинается разложение, расстройство и уничижение государственного тела. В чем же, поэтому, опасность для нашего будущего?

В усилении притязаний на самопостижение истины, на решительную независимость мысли, на ученость, не желающую подчиняться истине Божией, в усилении требований самоуправления и решительной независимости действий, тяготящейся указаниями власти и не терпящей отчета перед нею, в усилении чуждо-народных влияний, и, под покровом их, стремлений исключительно ко временному, земному, с забвением неба и вечности.

По этим чертам сами судите, есть ли чего опасаться нам за наше будущее? Храним ли мы в целости и неприкосновенности коренные стихии нашей жизни или с беспечностью и равнодушием позволяем себе портиться по всем сторонам нашего народного характера?... Молитвою о вразумлении и помощи свыше да утешают себя истинные ревнители о благе отечества, когда видят малоуспешность или безуспешность своих усилий.