С 1892 года анархистские злодеяния учащаются, в течение 2 лет (с 1892 - 1894 гг.) произведено было около 40 динамитных взрывов или покушений на взрыв во всех почти странах западной Европы, преимущественно же во Франции и Испании. "Мы пожинаем плоды той крайней свободы слова и пера, которую у нас терпели в течение нескольких лет", - выразился в 1892 году французский министр-президент Лубэ в беседе с сотрудником газеты "Figaro".

Всякий, конечно, признает справедливость этого замечания.

10) К проявлениям того же духа времени следует отнести и заимствованный недавно от древних язычников антихристианский обычай сжигать трупы умерших, вопреки повелению Божию, данному праотцу нашему Адаму: "В поте лица будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят" (Быт. 3, 19). Языческий обычай этот быстро распространяется. Так, в Берлине в первые три месяца 1891 года сожжено было 1788 человеческих трупов.

У нас в Финляндии существует "общество сжигания трупов". В одном из его заседаний, в 1895 году, председатель, ввиду значительного числа записавшихся в члены этого общества, указал на необходимость и своевременность обращения к правительственным учреждениям о введении обязательного сожжения трупов*.

______________________ * См.: газету "Свет", 1895 г., сн. брош.: Астафьев. Дух времени.

______________________

Религиозно-нравственное состояние современного нам образованного мира, преимущественно Запада, невольно напоминает подобное же состояние западной Римской империи в эпоху ее падения. Та же разнузданность страстей, та же гнетущая неизвестность будущего, тот же упадок религиозного чувства и то же извращенное направление науки.

Люди всегда те же, и развитие общественной жизни их сходно, только лишь формы проявления ее в разное время различны. Отдел первый О БЫТИИ БОЖИЕМ ГЛАВА ПЕРВАЯ Бог в природе (Следы премудрости и благости Божией, или целесообразность в природе неодушевленной, в царстве живых существ и особенно в устройстве человеческого организма.) 1. Нет в мире случая

Ныне считают уже пустым и вульгарным тот старый, античный аргумент, который признавал немыслимым, что двадцать четыре буквы греческого алфавита могли сами собою произвести Илиаду; а между тем, нельзя не видеть, что эту именно гипотезу, эту возможность должны принять и защищать догматические материалисты. В самом деле, Илиада ведь есть только один, частный акт человеческого разума, который совершил кроме этого акта еще тысячи других не менее удивительных, вроде, например, открытия системы мира и его законов; искусство, наука, мастерство и все вообще человеческие произведения суть в последнем выводе не что иное, как приложения разума.

Чтобы эти бесчисленные приложения оказались возможными, нужно было целым миллионам этих живых и чувствительных клеточек, подобно буквам типографии, повинующихся только физическим и химическим законам и не имеющих абсолютно ничего общего с тем, что мы называем разумом, собраться и расположиться в таком порядке, при котором бы не только Илиада, но и все чудеса человеческого разума стали возможными.

Потому что если бы эти клеточки в своей слепой пляске приняли иное направление или движение, если бы вместо того, чтоб двигаться унисоном, ритм их движений был против такта, если бы произошел хоть малейший беспорядок в их относительных положениях и воздействиях, то результатом этого был бы уже не разум, а безумие, как показывает опыт; ибо известно, что и малейшего удара, нанесенного равновесию мозга, достаточно, чтобы расстроить его пружины и остановить игру (см. "Конечные причины" Поля Жане, изд. 1878 г.). 2. Мудрое наставление

Один шотландский философ, мудрый Беатти, возымел идею, чтобы заронить в душе своего маленького сына веру в Провидение, употребить для этого такое доказательство. Мальчику было пять или шесть лет, и он уже начинал читать, но отец не хотел еще говорить ему о Боге, полагая, что в таком возрасте он не сможет понять таких уроков. Чтобы возбудить в его уме эту великую мысль, он придумал такой соответствующий его возрасту способ.

Никому ничего не сказав об этом, в одном уголке маленького своего садика он начертил на земле пальцем три начальные буквы имени своего сына, насыпал в бороздки семян брункресса и, прикрыв эти семена землею, заровнял место. "Дней десять спустя, - рассказывает он, - мальчик прибегает ко мне и с удивлением возвещает, что он нашел свое имя начертанным в саду.

Я засмеялся при этих словах и сделал вид, что не придаю никакого значения его рассказу. Но он настаивает, чтоб я непременно пошел посмотреть, что случилось. Придя на место, я сказал сыну: "Твоя правда, я вижу, что это действительно твое имя, но тут ничего нет удивительного; это простой случай"; и с этим стал удаляться. Но он не отставал от меня и сказал с полною серьезностью: "Быть не может, чтоб это был простой случай, непременно кто-нибудь приготовил и посеял семена, чтоб произвести это следствие".