Люди всегда те же, и развитие общественной жизни их сходно, только лишь формы проявления ее в разное время различны. Отдел первый О БЫТИИ БОЖИЕМ ГЛАВА ПЕРВАЯ Бог в природе (Следы премудрости и благости Божией, или целесообразность в природе неодушевленной, в царстве живых существ и особенно в устройстве человеческого организма.) 1. Нет в мире случая

Ныне считают уже пустым и вульгарным тот старый, античный аргумент, который признавал немыслимым, что двадцать четыре буквы греческого алфавита могли сами собою произвести Илиаду; а между тем, нельзя не видеть, что эту именно гипотезу, эту возможность должны принять и защищать догматические материалисты. В самом деле, Илиада ведь есть только один, частный акт человеческого разума, который совершил кроме этого акта еще тысячи других не менее удивительных, вроде, например, открытия системы мира и его законов; искусство, наука, мастерство и все вообще человеческие произведения суть в последнем выводе не что иное, как приложения разума.

Чтобы эти бесчисленные приложения оказались возможными, нужно было целым миллионам этих живых и чувствительных клеточек, подобно буквам типографии, повинующихся только физическим и химическим законам и не имеющих абсолютно ничего общего с тем, что мы называем разумом, собраться и расположиться в таком порядке, при котором бы не только Илиада, но и все чудеса человеческого разума стали возможными.

Потому что если бы эти клеточки в своей слепой пляске приняли иное направление или движение, если бы вместо того, чтоб двигаться унисоном, ритм их движений был против такта, если бы произошел хоть малейший беспорядок в их относительных положениях и воздействиях, то результатом этого был бы уже не разум, а безумие, как показывает опыт; ибо известно, что и малейшего удара, нанесенного равновесию мозга, достаточно, чтобы расстроить его пружины и остановить игру (см. "Конечные причины" Поля Жане, изд. 1878 г.). 2. Мудрое наставление

Один шотландский философ, мудрый Беатти, возымел идею, чтобы заронить в душе своего маленького сына веру в Провидение, употребить для этого такое доказательство. Мальчику было пять или шесть лет, и он уже начинал читать, но отец не хотел еще говорить ему о Боге, полагая, что в таком возрасте он не сможет понять таких уроков. Чтобы возбудить в его уме эту великую мысль, он придумал такой соответствующий его возрасту способ.

Никому ничего не сказав об этом, в одном уголке маленького своего садика он начертил на земле пальцем три начальные буквы имени своего сына, насыпал в бороздки семян брункресса и, прикрыв эти семена землею, заровнял место. "Дней десять спустя, - рассказывает он, - мальчик прибегает ко мне и с удивлением возвещает, что он нашел свое имя начертанным в саду.

Я засмеялся при этих словах и сделал вид, что не придаю никакого значения его рассказу. Но он настаивает, чтоб я непременно пошел посмотреть, что случилось. Придя на место, я сказал сыну: "Твоя правда, я вижу, что это действительно твое имя, но тут ничего нет удивительного; это простой случай"; и с этим стал удаляться. Но он не отставал от меня и сказал с полною серьезностью: "Быть не может, чтоб это был простой случай, непременно кто-нибудь приготовил и посеял семена, чтоб произвести это следствие".

Может быть, и не таковы были подлинные слова его, но такова была сущность его мысли. - Так ты думаешь, - сказал и я ему, -что ничто кажущееся нам столь правильным, как буквы твоего имени, не может быть произведением случая? - Да, - отвечал он твердо, - я так думаю. - Но если так, - сказал я ему, - то посмотри же теперь на себя самого, на твои руки с пальцами, на ноги и все члены - не кажутся ли они тебе правильными по форме и полезными в употреблении? - О, да, конечно, - был его ответ.

- Могло ли все это быть следствием случая? - Разумеется, нет, но непременно кто-нибудь должен был мне все это устроить. - Кто же это? - спросил я. - Не знаю, - отвечал мальчик. - Тогда я назвал ему имя великого Существа, создавшего весь этот мир, и сообщил ему некоторые понятия о Его природе, подходящие к его возрасту. Урок этот глубоко врезался в его душу, и он никогда потом не мог забыть его, как не забыл и обстоятельство, которое дало повод к нему" (см. соч. Поля Жанэ: "Конечные причины"). 3.

Следы премудрости и благости Божией, или целесообразность в устройстве Земли

Если бы с какой-нибудь из звезд, сияющих над нашею головою, мы посмотрели на земной шар, в тишине и молчании стройно пробегающий пространство, предназначенное ему Творцом, он представлялся бы нам не более, как ничтожным шариком, бледным и едва стоящим внимания среди стольких блистающих солнц и огромных комет и планет; между тем, Зиждитель не оставил в забвении, не пренебрегает этой песчинкой в безбрежном океане мироздания.

Всемогущий Промысел Его с отеческою мудростью и благостью уготовал на земле дивное жилище для человека, совершенно соразмеренное с потребностями его и животных, созданных на служение ему.

Находясь в пространстве небес на правильном расстоянии от Солнца, она получает от него освещение и теплоту, соразмерные с потребностями тварей, на ней живущих, и правильное преемство дней, ночей и годовых перемен. Если бы эти перемены не были постоянно направляемы бдительною любовью Промысла, то каждая из них, продолжаясь более надлежащего, могла бы опустошить землю излишеством холода или теплоты.

Далее, хотя Земля наша в каждую минуту пробегает более 17 000 верст, однако мы не чувствуем никакого движения, не слышим никакого шума; и в то время, когда она с изумительною быстротою кружится в пространстве небес, человек спокойно засыпает или предается своим занятиям так же беззаботно, как будто бы жил на неподвижном шаре.