Вечером я зашел в большую кухню нашего отеля и застал там этого человека и нескольких других. Они сидели около огня, курили и пили. Хозяин гостиницы был тут же, и мы все очень дружелюбно относились друг к другу. Оказалось, что трое или четверо из присутствовавших были также в числе дезертиров, хотя я сперва не узнал их. Они сообщили, что отправляются завтра утром на остров Руапюк, где жил миссионер, так как один из компании хотел жениться, а по соседству на материке не было никакого пастора.

Я сказал, что охотно посмотрел бы миссионерскую станцию, а они тогда сказали, что намерены там остаться день или два лишних, так как на острове водится много диких кабанов, на которых можно будет поохотиться, ночуя в лодке. Они говорили, что у них множество провизии - мяса, рыбы, хлеба и т.д., сверх того пиво и водка и пара бутылок шампанского для свадебного завтрака.

По их словам, необходимо было отправиться около 4 час, чтобы избежать прилива, который был опасен в месте переезда. Все они очень хотели, чтоб я к ним присоединился, и я совсем вошел во вкус этого предприятия и обещал отправиться, если они меня позовут. Помню, как встал, чтобы идти спать, и сказал: "Ну, хорошо! Так как я должен быть готов раньше 4 ч., то не буду больше сидеть". Тогда было около 11 ч.

Они сказали, что все сейчас улягутся и разбудят меня непременно: "Не бойтесь, без вас не уедем!"

Я оставил их с самым решительным и твердым намерением отправиться с ними. Дело было улажено, и только ради этого я и отправился спать, так как иначе подождал бы еще по крайней мере час. У меня не было с собою свечи; я зажигал ее обыкновенно в спальной. Выйдя из той кухни, я прошел через вторую кухню в переднюю часть дома и вошел на лестницу. Я поднялся ступеней на пять, когда кто-то или что-то сказало: не езди с этими людьми.

На лестнице наверное никого не было; я остановился и сказал: почему? Голос, который как будто принадлежал другому лицу, явственно говорящему внутри моей груди (а не в уши), сказал пониженным тоном, но с повелительным выражением: ты не должен ехать. Но, сказал я, я обещался. Ответ или предостережение повторилось опять: ты не должен ехать. Но как мне быть? Они придут за мной.

Тогда тот же внутренний голос, который не был однако частью моего сознанья, особенно отчетливо и выразительно сказал: ты должен запереть свою дверь. Все это время я стоял неподвижно на лестнице; я даже не помнил в эту минуту, запиралась ли моя дверь: это для меня ясно из того, что, подумав сначала, что я должен ехать и поеду, я затем сейчас же ощутил странное чувство таинственной опасности и недоумевал, как мне загородить дверь в случае, если у нее нет замка или болта.

Дойдя до комнаты, я зажег свечу и, осмотревшись, нашел у двери крепкий железный болт. В доказательство того, что дело было не в простом чувстве нежелания, я могу упомянуть, что даже и тут я колебался, запирать дверь или нет, - так хотелось мне ехать и так я привык в те дни (мне было только 19 лет) поступать по своей воле во всех случаях. Наконец, какой-то внутренний толчок заставил меня запереть дверь, и я лег в постель.

Тогда прежнее волнение сменилось во мне великим спокойствием, и я скоро заснул.

Первое, что я услышал - часов около 3 утра (я предполагаю), - были удары в дверь, как я и ожидал. Я совершенно проснулся, но не отвечал. Тогда я услыхал голоса, и дверь стали сильно трясти и дергать. Я не говорил, ибо знал, что только ответь я, и меня непременно бы убедили. Я решился не ехать. После стука и шума я услыхал их божбу и проклятия. Но я лежал, притаясь. Наконец, они отчаялись и ушли.

Я полежал немножко, недоумевая, не было ли это в конце концов безумием с моей стороны, и затем заснул здоровым сном.

Около 9 ч. я сошел в столовую, где завтракал какой-то военный - капитан или полковник. Когда я вошел в комнату, он сказал: "Слышали вы, что случилось?" - "Нет, я только что встал". - "Как же! - сказал он, - какая-то компания отправилась рано утром из гостиницы в Руапюк, и их лодка разбилась о камни, и все они до одного потонули". Я сказал ему, что чуть было не поехал вместе с ними.

"Ну, так вы счастливо отделались", - сказал он. Я сообщил ему, что имел что-то вроде предостережения и что запер дверь, но не рассказал всех подробностей.

Тела двоих или троих из этих людей были прибиты к берегу в тот же день, остальные - через несколько дней. Никто из них не спасся, и если бы я был с ними, то погиб бы, без всякого сомнения". (См.: Э. Гернеи, Ф. Майерс, Ф. Подмор. Прижизненные призраки и другие телепатические явления. Пер. с англ. 1893 г.) и) Замечательный случай из жизни крестьянина-поэта Сурикова