"Не спрашивайте, - прерывал меня каждый раз больной, - мне трудно изобразить видение, трудно выразить те чувства, каких тогда исполнился дух мой; но я видел Господа и убедился, что Он бесконечно милосерд, особенно ко мне, извергу". Говоря эти слова, он несколько раз крестился.

Через несколько недель больной вдруг ослабел и тихо скончался. Слух о чудном обращении заведомого безбожника разнесся по всему городу. При погребении было множество народа. Вместо проповеди я рассказал только, какими обстоятельствами сопровождалось обращение. В заключение просил народ не чуждаться и не осуждать тех, кто впадает в неверие, ища истины путем науки; Господь просвещает их при исходе души из этого мира, и как Сам истина, не оставляет любителей истины в том мире ("Волынск. Епарх. Ведом.", 1891 г., № 27).

2. В сороковых годах века нашего, во время настоятельства в Глинской Рождество-Богородицкой общежительной пустыни, Курской епархии, игумена Филарета, старца строго подвижнической жизни, духовно обновившего эту пустынь и насадившего в ней высокое подвижничество, проживал в ней отставной гвардейский полковник Милонов. Жил он просто послушником, иночества не принимал; был, говорят, тайно пострижен, явно же пребывал в прежнем своем звании и отличался строго подвижнической жизнью, был постник и молитвенник, каких мало*.

По собственному его признанию, в молодости был он вполне неверующим человеком и, служа в гвардии в Петербурге, отличался в кругу товарищей разнузданностью нравов: все святое было ему нипочем: он кощунствовал над святыней, смеялся над всяким выражением благочестия христианского, отрицал саму веру в Бога и вечную будущность человека. По обычаю молодежи того времени, любил кутежи и разврат, и напрасно старалась вразумить его старушка мать, просила его остепениться и сделаться христианином не по одному только имени.

Не слушал он матери, а та молилась за него усердно, ибо была женщина глубоко верующая и благочестивая. И вот, молитва ее, верно, дошла к Богу: дивный Промысл Божий коснулся закоснелого сердца удалого полковника Милонова, коснулся тогда, когда он этого времени не ждал и нужды в том не сознавал. Однажды после попойки в кругу товарищей Милонов с тяжелой головой вернулся к себе на квартиру, прилег отдохнуть, но не успел еще закрыть глаза, как слышит в своей комнате голос из-за печки: "Милонов! Возьми пистолет и застрелись!

" Это его очень изумило; он думал, что кто-либо над ним шутит, осмотрел комнату и никого не нашел, поэтому решил, что это лишь игра воображения, последствие винных паров вчерашней попойки. Но голос опять ясно слышался в прежнем месте, и на сей раз весьма настоятельно требовал от него, чтобы взял он пистолет и застрелился. Встревоженный, кликнул он денщика своего - солдата и рассказал ему, что он слышит другой раз неведомый ему голос из-за печи, приказывающий ему взять пистолет и застрелиться.

Денщик - верующий человек - стал советовать своему барину перекреститься и помолиться Богу, говоря, что это ему явно бесовское наваждение. Милонов, давно не крестившийся и не молившийся, выбранил за такое предложение своего денщика и только посмеялся над его суеверием. "Ни Бога, ни беса нет", - отрезал он денщику и не хотел далее его слушать. Но денщик умолял его послушать его совета и, когда послышится ему опять голос с советом застрелиться, осенить себя крестным знамением.

"Тогда увидите, барин, что и Бог и бес существуют: голос сейчас прекратится, ибо, ясно, бесовского он происхождения и хочет привлечь вас к самоубийству, чтобы навеки погубить вашу душу". Отпустив денщика и несколько успокоившись, Милонов опять услышал прежний голос из-за печки, и решился перекреститься. Голос мгновенно замолк. Это произвело на него разительное впечатление: он стал задумываться, стал вспоминать прежнюю свою жизнь; невольный ужас напал на него, и он решился навсегда с нею расстаться и остальные дни жизни своей посвятить покаянию во грехах.

Нимало не медля, подал он в отставку, снял блестящий гвардейский мундир, надел простой овчинный тулуп и в нем пешком пошел в Киев с намерением поступить для покаяния в Киево-Печерскую лавру. Начальство лаврское, увидя полковника гвардии в простом тулупе, затруднилось его принять в число своей братии и вынудило Милонова лично явиться к Киевскому митрополиту с просьбой об этом принятии.

Митрополит очень удивился, увидя пред собой полковника в нищенской одежде; но когда Милонов откровенно поведал ему все случившееся с ним и всю свою жизнь, митрополит посоветовал ему не оставаться в Киево-Печерской лавре, обители шумной и городской, которая не удовлетворит его стремления духовного, а лучше отправиться в пустынную обитель Глинскую, к старцу игумену Филарету, и под опытным его руководством подвизаться там в спасении своей души.

Милонов так и сделал, пришел в Глинскую пустынь, открылся игумену Филарету, почему и зачем пришел; был принят им в число братии, но так как старушка мать его была еще жива, и он отдал ей свой полковничий пенсион, то, чтобы не потерять его и не оставить мать свою нуждаться, он и не поступал официально в монашество, но жизнь проводил строго монашескую.

Он пережил игумена Филарета и уже при преемнике его, игумене Евстратии, блаженно почил о Господе в той же Глинской пустыни, оставив по себе во всех знавших его добрую память истинного подвижника и верного раба Христова. Таким образом, блестящий гвардейский полковник переселился в вечность смиренным иноком, и нужно надеяться, что поведение полковника искуплено им подвигами инока, по милости Бога, не хотящего смерти грешника, но всех приводящего К покаянию". (См.: Маврицкий. Добрый путь.)

______________________ * Милонова лично знал настоятель Святогорской пустыни архимандрит Герман, полагавший начало иноческой жизни своей в I линской пустыни при игумене Филарете. Он пользовался доверием Милонова, и со слов о. Германа сообщаются здесь о нем верные сведения.

______________________