В нашем восприятии актуально бесконечного «по ту сторону» субъект-объектной грани опять усматривается некоторая параллель с апофатикой христианского опыта, в которой предстояние Богу лицом к Лицу также «неслиянно и нераздельно». Хотя, конечно есть и существенная разница: опыт, так сказать, «математической апофатики» характерно безличен... Скорее его можно уподобить неоплатонической апофатике: в этом «все» актуально бесконечного открывается нам как-бы только «пространство» для личной встречи[dddddd] ...

Мы говорили выше, что позитивные попытки осмысления бесконечности начались в европейской мысли именно с утверждением христианства. Наличие этой «пуповины», связывающей проблемы бесконечности и теологию, в новейшее время было еще раз убедительно засвидетельствовано работами Кантора. Четыре столетия настойчивых усилий по осмыслению бесконечного не принесли нам много нового знания.

Бесконечность и сегодня остается для нас глубокой тайной, такой же непостижимой как свобода, личность, Бог. Эти попытки, однако, позволили «расчистить почву», лучше осознать что мы действительно знаем, что нам только кажется, а чего мы просто очень хотим... Благодаря этому мы сегодня можем, в частности, лучше оценить мудрость слов, сказанных на заре новоевропейской науки одним из ее гениальных пионеров, Блезом Паскалем: «Мы знаем, что есть бесконечность, но мы не знаем ее природы...

Можно, следовательно, также очень хорошо знать, что Бог есть, не зная того что Он есть; и мы не должны заключать, что Бога нет из того, что мы неясно осознаем Его природу»[eeeeee] .   КОНЦЕПЦИЯ АКТУАЛЬНОЙ БЕСКОНЕЧНОСТИ КАК «НАУЧНАЯ ИКОНА» БОЖЕСТВА Актуально бесконечное входит в европейскую культуру вместе с приходом христианства.

Хотя отдельные античные мыслители и признавали возможность существования актуальной бесконечности (апейрон у Анаксимандра, бесконечное количество атомов у Левкиппа и Демокрита), тем не менее господствующее отношение древности к бесконечности отрицательное[ffffff] . Античная мысль рассматривает бесконечное, в основном, как неоформленное, как становящееся, т.е. как потенциальную бесконечность.

Для Аристотеля бесконечность существует только как возможность бесконечного изменения: возрастания (ряда натуральных чисел) или уменьшения (при безграничном делении отрезка). Актуально бесконечного нет ни в космосе, ни в уме. «Беспредельное множество отдельных вещей и [c войств], содержащихся в них, — пишет Платон, — неизбежно делает также беспредельной и бессмысленной твою мысль, в следствии чего ты никогда ни в чем не обращаешь внимания ни на какое число»[gggggg] .

Интересно, что античная математика, испытавшая глубокое влияние традиции античного платонизма, мыслит свои «прямые» и «плоскости» всегда как конечные, хотя и сколь угодно большие. В христианских же университетах Европы уже с XIII –XIV веков начинают обсуждать построения с бесконечными геометрическими объектами, а в XVII веке Ж.Дезарг изобретает проективную геометрию, которая специально рассматривает бесконечно удаленные точки, прямые и плоскости.

Это изменение отношения к бесконечности было существенно обусловлено христианским миропониманием. Осознанию этой связи, этой никогда не обрывавшейся историко – культурной «пуповины», соединяющей концепцию актуальной бесконечности и христианское богословие, и посвящена эта статья. §1. Бесконечность и христианская теология. Бог христианства, пришедший в Европу из библейской культуры, существенно бесконечен.

«Велий Господь и хвален зело, и величию Его нет конца», — восклицает Псалмопевец (Пс.144:3). Бог бесконечен, одновременно, и как бесконечная творческая мощь, и как бесконечное познание: «Велий Господь наш и велия крепость Его, и разума Его нет числа» (Пс.146:5). Обсуждение различных аспектов бесконечности Бога с самого возникновения христианского богословия становится одной из главных его тем. Таинственный автор «Ареопагитик» (III – VI века)

в своей работе «О божественных именах» непосредственно касается темы бесконечности Бога, обсуждая Божье могущество. Бог бесконечно могущественен, прежде всего, потому что является источником всякого могущества в сотворенном мире. Однако этим могущество Бога не исчерпывается. Бог бесконечен, как могущий сотворить «бесконечное множество и других форм проявлений могущества…»[hhhhhh] Очень интересно то, что с самого начала в христианском богословии появляется тема различных степеней бесконечности.

Бог, согласно автору «Ареопагитик» превосходит все эти степени: «…если бы Он по своей беспредельной (благости) сотворил нечто, обладающее беспредельным могуществом, то даже это порождение Его творческой мощи никогда не могло бы осилить Его сверхбеспредельное могущество»[iiiiii] Августин в своем сочинении « Граде Божием» спорит с последователями античного финитизма, утверждавшими, что бесконечное, непознаваемое само по себе, непознаваемо и для Бога.

В частности, Бог, де, не знает всех чисел. Епископ Гиппонский ссылается в своей аргументации именно на библейской понимание Бога: «…Мы не должны сомневаться в том, что Ему известно всякое число. Разума Его, поется в псалме, несть числа (Пс.146:5). Поэтому, бесконечность числа, хотя бы и не было числа бесконечным числам, не может быть необъемлемою для Того, у Кого нет числа разуму.

Все, что объемлется знанием, ограничивается сознанием познающего; также точно и всякая бесконечность бывает некоторым неизреченным образом ограниченною в Боге, потому что не необъятна для Его ведения»[jjjjjj] . Бесконечность Бога подробнейшим образом обсуждает Фома Аквинский в своей «Сумме против язычников». С самого начала он подчеркивает, что говорить о бесконечности Бога можно только как о бесконечности величия, а не величины, так как Бог бестелесен.

Величие понимается в смысле творческой мощи, но эта последняя сама зависит от полноты божественной природы. То есть, вполне в духе аристотелевских канонов Фома подчеркивает, что потенциальная мощь Божества зависит от актуальной полноты Его природы. Эту полноту божественной природы основатель томизма показывает в разных аспектах. Бог не является существом какого либо рода, поэтому ограничения, связанные с принадлежностью к роду, не применимы к Нему.