По этой причине разум постулирует бессмертие души. Логика этой связи такова: «Осуществление высшего блага в мире есть необходимый объект воли, определяемый моральным законом»[kkkkkkkkkk] . Воля должна стремиться к своему полному соответствию требованию морального закона, то есть, по Канту, к святости. Однако, «...святость — совершенство, недоступное ни одному разумному существу в чувственно воспринимаемом мире ни в какой момент его существования»[llllllllll] .

Поэтому осуществление требования святости может реализоваться только «в прогрессе, идущем в бесконечность». Но этот прогресс, в свою очередь, возможен только если возможно бесконечное существование личности разумного существа, т.е. бессмертия души. «Следовательно, — пишет Кант, — высшее благо практически возможнотолько придопущении бессмертия души, стало быть, это бессмертие как неразрывно связанное с моральным законом, есть постулат чистого практического разума (

под ним я понимаю теоретическое, но, как таковое, недоказуемое положение, поскольку оно неотъемлемо присуще практическому закону, имеющему a priori безусловную силу)»[mmmmmmmmmm] . Сама идея постулирования некоторых свойств, некоторых существований имеет достаточно древнее происхождение. Еще Аристотель во «Второй Аналитике» помещает постулаты среди основных начал любой науки.

Последние содержат: «то, что принимается как существующее», «общие всем [положения], называемые нами аксиомами», и «свойства [вещей], значение каждого из которых принимают»[nnnnnnnnnn] . Постулаты включаются в последнее. Характерное отличие постулата от предложений вообще состоит в следующем: «... Все то, что хотя и доказуемо, но сам [доказывающий] принимает не доказывая, если изучающему оно кажется правильным и он принимает его, есть предположение, притом предположение не вообще, а лишь для этого изучающего.

Но если это принимают, в то время как изучающий не имеет никакого мнения об этом или имеет противоположное мнение, то постулируют это. И в этом-то и различие между предложением и постулатом. Ибо постулат есть нечто противное мнению изучающего или нечто такое, что, будучи доказываемым, принимается и применяется недоказанным»[oooooooooo] . Как видно из этого определения, постулат, вообще говоря, может быть очень спорным положением, относительно которого возможны различные мнения. Однако, конкретная наука (теория)

, принимая его в качестве истинного, вопрос о его доказательстве «заключает в скобки», не занимается им, а изучает лишь те следствия, которые получаются из его принятия. Так, в «Началах Евклида» исходные положения включают в себя аксиомы и постулаты, и среди последних, в частности, знаменитый V постулат о параллельных прямых. Хорошо известно, что дискуссии о V постулате разворачивались почти везде, где изучали геометрию по «Началам».

Только в XIX столетии было доказано, что сомнения в его логическом статусе были неслучайны: оказалось возможным построить геометрию и отказавшись от этого положения (или заменив его другим)[pppppppppp] . Методологию постулирования очень хорошо чувствовал Ньютон. В частности, поэтому он по-своему понимал и геометрию. В предисловии к первому изданию «Математических начал натуральной философии» он следующим образом объясняет, что «...

геометрия основывается на механической практике и есть не что иное,как та часть общей механики, в которой излагается и доказывается искусство точного измерения»[qqqqqqqqqq] . Геометрия занимается проведением линий, в частности, прямых и кругов (окружностей). «Однако самое проведение прямых линий и кругов, служащее основанием геометрии, в сущности относится к механике.

еометрия не учит тому, как проводить эти линии, но предполагает (постулирует) выполнимость этих построений... В геометрии показывается лишь, каким образом при помощи проведения этих линий решаются различные вопросы и задачи. Само по себе черчение прямой и круга составляет также задачу, но только не геометрическую. Решение этой задачи заимствуется из механики, геометрия учит лишь пользованию этими решениями»[rrrrrrrrrr] .

Кант с огромным почтением относился к Ньютону. «Математические начала натуральной философии» Кант называет «бессмертным трудом»[ssssssssss] , а его автора — гением[tttttttttt] . Ориентация кантовской теоретической философии на ньютоновскую науку общепризнана. Но эта «наукообразность» кантовской философии идет, вероятно, гораздо дальше, чем это обычно представляют...

Вполне вероятно, что и идея постулирования в нравственной философии Канта также идет от традиции использования этого понятия в математике и естествознании... Во всяком случае, Кант обратил специальное внимание на то место из предисловия к «Математическим началам натуральной философии» о соотношении геометрии и механики, которое мы только что обсуждали[uuuuuuuuuu] .

И соотношение кантовского теоретического разума, который «должен принимать» постулат о бессмертии души, и практического, который может «навязывать» последний теоретическому, в силу своего первенства, удивительно напоминают, в этом плане, соотношение геометрии и механики... С постулируемым бессмертием души естественно связана и бесконечность ее существования.

Но мы обратимся к вопросу о бесконечности немного позже. Сначала обсудим другой постулат практического разума: бытие Божие. Практический разум стремится к реализации в жизни высшего блага. Моральный закон предписывает нам поведение, обеспечивающее осуществление самой главной «части» высшего блага — нравственности. Это осуществление связано со стремлением к святости, недостижимой в этом мире, что по мнению Канта, и ведет к постулированию бесконечного существования души.

Однако, как мы уже говорили выше, остается еще другая необходимая, хотя и подчиненная первой (нравственности) часть высшего блага: счастье. Само по себе стремление к нравственности не гарантирует нам счастья, то есть такого состояния разумного существа, «когда все в его существовании происходит согласно его воле и желанию»[vvvvvvvvvv] . Конечное разумное существо не может обладать властью над всей природой для осуществления всех своих желаний.