Однако, подчеркивает Кант, в практической задаче чистого разума, в необходимых усилиях, направленных на реализацию высшего блага, эта связь постулируется. Стремясь реализовать высшее благо, мы предполагаем его возможным, значит необходимо предполагаем и возможность счастья, соответствующую святой нравственной воле[wwwwwwwwww] . Эта связь между нравственностью и счастьем не может иметь своим основанием саму нравственность.

Это основание вскрывается здесь Кантом как лежащее уже вне природы. «...Здесь постулируется также существование отличной от природы причрны всей природы; и эта причина заключает в себе основание этой связи, а именно полного соответствия между счастьем и нравственностью». «...Постулат возможности высшего производного блага (лучшего мира) есть вместе с тем и постулат действительности высшего первоначального блага, а именно бытия Божьего»[xxxxxxxxxx] .

Так осуществляется Кантом «дедукция» бытия Божьего из необходимости нравственного закона. § 7. Постулаты практического разума и бесконечность Для нашей основной темы важно, что все эти постулаты практического разума, — бессмертие души, бытие Божие и добавляемая к ним реальность свободы необходимо связаны с бесконечностью. Но по-разному. Что касается бессмертия души, то здесь речь идет, скорее, о бесконечности потенциальной.

Стремление души к святости остается в кантовской философии никогда неудовлетворяемым до конца ни в этой, ни в загробной жизни. «А так как оно [полное соответствие воли с моральным законом, т.е. святость — В.К.] тем не менее требуется как практически необходимое, то оно может иметь место только в прогрессе, идущем в бесконечность к этому полному соответствию...

»[yyyyyyyyyy] Прогресс нравственности у Канта только «идет в бесконечность», это и значит, что он представляет собой потенциальную бесконечность. А связанное с бесконечным нравственным прогрессом бесконечное существование души, потенциально или актуально оно бесконечно? Кант дает здесь отнюдь не однозначные формулировки. Конечно, бесконечный нравственный прогресс души возможен только если мы предположим бесконечное существование души, которая является субъектом этого прогресса.

Однако, по Канту, о душе нельзя говорить как о субстанции, и тем самым, приписывать ей бесконечное существование. Кантовская категория субстанции применима только в опыте, тем самым о связанном с субстанцией постоянством существования можно говорить только в связи с возможным опытом, т.е. при жизни человека. У нас же речь идет как раз о том, что будет после конца этой жизни...

[zzzzzzzzzz] Поэтому, постулат о бесконечном существовании души «цепляется, так сказать, только за потенциально бесконечный нравственный прогресс. И поэтому, постулируемое на этом основании бессмертие души можно понимать как потенциально, так и актуально. Несколько странное понятие о бесконечном моральном прогрессе, для которого смерть не является ни препятствием, ни какой-либо сингулярностью, ничуть не смущает создателя трансцендентальной философии.

Именно подобное понятие, считает он, будет и достаточно строгим, чтобы не смягчать требования морального закона, приспосабливая его только к «посюсторонней» жизни, и одновременно, достаточно трезвым, чтобы не создавать иллюзию возможности достижения святости уже в этой жизни. «Для разумного, но конечного существа возможен только прогресс до бесконечности от низших к высшим ступеням морального совершенства»[aaaaaaaaaaa] .

Эта потенциальность нравственного стремления принципиальна для Канта: именно она приглашает все время «забросить якорь» в сверхчувственное... В отношении же другого постулата чистого практического разума, бытия Божьего, ситуация иная. Кант настаивает, что понятие Бога относится, скорее, к морали, чем к физике (или метафизике). Теоретический разум может на основании своего стремления к полноте познания выдвинуть гипотезу об идеале познания и, тем самым, прийти к идее Бога.

Однако, эта идея играет только регулятивную, а никак не конструктивную роль. Бог, совершенное существо, должен бы был создать и совершенный мир. Но мы не можем познать целого мира (о чем и говорит, в частности, первая космологическая антиномия). Тем более, мы не можем познать этот мир как совершенный, т.к. для этого нужно бы было иметь знание о всех возможных мирах.

Хотя из упорядоченности, целесообразности и величия этого мира мы и можем заключать к мудрости, благости и могуществу его Творца, тем не менее мы не можем заключить отсюда к всеведению, всеблагоси и всемогуществу, пишет Кант[bbbbbbbbbbb] . Тем самым, «подняться по лестнице познания» в рамках теоретического разума от познания мира к познанию Бога невозможно.

В рамках кантовской философии к Богу можно подняться «прыжком», вскрывая постулат божьего существования, необходимо связанный с деятельностью практического разума. Объект практического разума — высшее благо — допустимо практическим разумом только при предположении о Творце мира, обладающим высшим совершенством. «Он [Бог — В.К.] должен быть всеведущим, дабы знать мое поведение вплоть до самых сокровенных моих мыслей во всех возможных случаях и во всяком будущем времени; всемогущим, дабы дать соответствующие этому поведению результаты; вездесущим, вечным и т.д.

»[ccccccccccc] Эти бесконечные предикаты Бога выступают здесь как актуально бесконечные. Совершенное существо, которое постулируется практическим разумом исходя из морального закона, оказывается определенно актуально бесконечным существом. Свобода относится Кантом также к числу постулатов практического разума. Исходно, в рамках теоретического разума свобода есть лишь идея разума, ищущего полноты познания, и не может быть «предъявлена» ни в каком опыте.

Невозможно объяснить: как возможна свобода. Ведь всякое объяснение, — если оно не есть аналитическое суждение, — представляет собой, по Канту, сведение к законам природы, предмет которых дан в каком-либо опыте. Свобода же есть лишь идея, объективную реальность которой невозможно показать в опыте. «Но там, где прекращается определение по законам природы, нет места также и объяснению и не остается ничего, кроме защиты, т.е.