как многоугольник с бесконечным числом бесконечно малых сторон...»[lllllllllll] «Бесконечное число бесконечно малых сторон», — т.е. предполагается, что пространство сложено из этих бесконечномалых... Трудно представить, что Кант не был знаком с подобнымисочинениями. Более правдоподобным нам кажется предположение о том, что кенигсбергский философ, будучи достаточно осведомлен о дискуссиях по поводу оснований дифференциального исчисления, не рисковал, однако, пускаться в спекуляции об актуально бесконечном, в которых запутывался и сам основатель метода бесконечно малых в анализе — Лейбниц[mmmmmmmmmmm] ...

Строго проведенное кантовское разделение всего сущего на мир феноменов и мир вещей в себе служило как-бы своеобразной «плотиной», сдерживавшей напор «стихии» вечных проблем, связанных с актуально бесконечным... В сфере же практического разума Кант признает наличие актуально бесконечных сущностей — Бог, свобода, бессмертие (последнее с определенными оговорками, см. выше).

Однако, делается это уже совершенно особым методом: разум не познает эти сущности, а постулирует их для своего практического применения, т.е. для того чтобы могло существовать целостное моральное учение. Это постулирование есть начало создания своеобразной «религии в пределах разума» и актуально бесконечное оказывается связанным именно с этой сферой.

Эти философские построения Канта находятся в определеном согласии и с исторической перспективой «легализации» идеи актуальной бесконечности в европейской культуре[nnnnnnnnnnn] .   СОВРЕМЕННЫЙ НАУЧНО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС И ЕГО РЕЛИГИОЗНО-НРАВСТВЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ: НЕКОТОРЫЕ ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ Прогресс современных научных технологий безудержно изменяет образ мира, в котором мы живем.

Мир становится для нас, с одной стороны, все более близким и достижимым, комфортным, с другой, — мы открываем в нем все новые и новые измерения таинственного и бесконечного. В XX веке человек начал процесс перестройки собственного тела: пересадка органов, эмбриональная инженерия, искусственное зачатие, клонирование и т.д. Параллельно с этим прогрессивно развивается и процесс генетической перестройки всей биосферы.

На повестке дня науки – решение проблемы соединения человека и компьютера, создание новых техногенных форм жизни, беспрецедентных для всей прошедшей истории. В связи с этим, все более остро встает вопрос об антропологической и теологической перспективах, в которых нам следует рассматривать этот прогресс. Здесь можно сформулировать следующие ключевые вопросы: Можем ли мы надеяться технологически справиться со смертью?

Сначала, со смертью ныне живых, а потом и решить проблему воскрешения умерших поколений? Подобный цивилизационный проект предлагался в работах русского религиозного философа Н.Ф.Федорова. И тогда встает вопрос: действительно ли смерть связана с человеческим грехом и преодоление ее требует вмешательства Бога в творение (Второе Пришествие) или же с ней можно справиться чисто человеческими технологическими средствами?

И тем самым, коренной для христианства вопрос: необходима ли была крестная жертва Христа и Воскресение Христово для победы над смертью? Изменяются ли благодаря развитию современных биотехнологий, компьютерных технологий, психологии существенные свойства и наклонности человека? Сможет ли технологический прогресс сделать человека добрее, убедить его любить ближнего?

Другими словами, может ли технологический прогресс справиться с греховностью человека в плане отношения к ближнему? Сегодняшняя физическая космология оперирует с теориями, очень похожими на библейское понимание происхождения мира (теория «Большого взрыва»). В физических теориях нередко вскрываются особые «лакуны», через которые Бог «мог бы действовать на мир» ( в теории хаоса, например).

Можно ли быть уверенным, что подобные научные теории сделают человека верующим, убедят его в существовании Бога и научат любить Его? Сможем ли мы реализовать проект Раймонда Луллия, не только в плане построения быстродействующих «думающих» машин, но и в плане построения алгоритма приводящего человека к Истинному Богу? Необходимо осознать, что в конечном счете, наша оценка сегодняшнего технологического и научного погресса и, следовательно, возможностей диалога науки и религии, прямо обусловлена ответами на эти вопросы.

I Можем ли мы надеяться победить смерть с помощью науки, технологически?.. Обеспечить бессмертие живущим и воскресить всех умерших?.. При всех успехах науки и технологии, существенно меняющих нашу жизнь, эти радикальные вопросы остаются, судя по всему, на границе современного научно – технологического проекта. В то же время, этот вопрос есть принципиальнейший для богословского осмысления научного прогресса.

Смерть, согласно пониманию христианского богословия, есть наказание за грех ослушания Бога. Вопрос, следовательно, ставится так: может ли человечество преодолеть Божие проклятие технологически, внутри истории? Или же это преодоление возможно только трансцендентно, в результате Второго Пришествия Христа? Для богословской оценки науки и техники этот вопрос является принципиальным, определяющим их значение в нашей цивилизации.

Попытку выдвинуть проект имманентной, внутри истории победы над смертью принадлежит русскому религиозному философу Н.Ф.Федорову (1829 – 1903). Учение Федорова стоит на двух столбах: вера в христианское откровение и желание оправдать историю (и науку). Христианство возвестило благую весть о победе над смертью и явило «начаток воскресения» — Иисуса Христа.

Однако, за воскресением Спасителя не последовало воскресения всех умерших… Реализация этой задачи, по Федорову, возложена Богом на само человечество в его истории и есть, собственно, главное содержание последней. Только в подобной перспективе, подчеркивал русский философ, и обретают смысл сама история и научный прогресс. Наука и цивилизация или обращены в «состязание в производстве безделушек, переходящем в битву, в войну»[200] , или направлены на решение важнейшего общего дела: тотальной «регуляции природы», упорядочению природного хаоса, актуально несущего зло и разрушение.