Второй учил, что Отец, Сын и Дух Святой — не Лица Пресвя­той Троицы, а разные явления и откровения одного и Того же единоипостасного Бога. Та­кие, далекие от истины, мудрования предотв­ращал святой Иоанн одним речением: «Бог бе Слово» (наводим: и Дух Святой). Если Сло­во — Бог и Дух Святой — Бог, то они уже не силы Божеские безличные, а раздельные Лица в Божестве Едином; не явления или открове­ния Единого Бога, а раздельные ипостаси, раз­дельно открывающиеся, при нераздельности по естеству или с сохранением единосущности Божества.

 По поводу таких понятий, Лица Пресвятой Троицы могли опять показаться слишком раз­дельными,— и иной от раздельности Лиц мог перейти к мысли и о раздельности естества. Посему святой Иоанн и прибавил: «Сей бе ис­кони к Богу» (Ин. 1, 2),— давая тем разуметь, что Слово, при личной раздельности от Отца, как Бог, безначально пребывало в общении единого со Отцом естества.

Здесь святой еван­гелист кротко совмещает в одном положении все прежние истины — о безначальности, ипостасности и единосущии, чтобы глубже напе­чатлеть сии понятия в умах и сердцах верую­щих. Можно, впрочем, думать, что святой Иоанн этим положением хотел предотвратить и еще одно неправомнение. Слыша, что «Слово было Бог», иной мог бы подумать: Бог-то Бог, но не безначальный, не Сам в Себе Бог, а по силе и значению Его в тварях.

Так суемудр­ствовал Арий, и еще более после него ариане. У них Сын был Бог, но не несотворенный. Он у них первая сотворенная сущность, от которой потом все произошло и которою все правится. Все в тварях производится чрез Него; но Сам Он не единосущен Отцу, не есть едино с Ним, а произведен Богом Отцом из ничего. Против сего и поставил святой Иоанн или, точнее, Дух Святой, руководивший его, последнее слово: «Сей бе искони к Богу».

Ариев Сын начало получил от Бога Отца, хотя прежде всякой другой твари; но истинный Сын Божий, Бог Слово, безначально был у Отца, в общении единого со Отцом Божеского естества,— или безначально был и есть единосущен Отцу. Поэтому нечестиво умствовать, будто Он по­лучил начало и есть из ничего. Тогда Он не Бог, и кто кланяется Ему, будет кланяться не Богу, а твари и не будет потому истинным чтителем истинного Бога.

 Так святой Иоанн в немногих словах со­вместил все богословие о таинстве Пресвятой Троицы. Вся забота у него, как видите, состо­яла в том, чтобы отвратить поводы разделять естество и сливать ипостаси. Для сего подби­рал он слово за словом, сколько с сдержанностию от запутывающего многословия, столько и с достаточною полнотою, дабы дать всем ра­зуметь, что Бога надлежит исповедать Триипостасным, «ниже сливающе ипостаси, ниже су­щество разделяюще».

 Вот что есть Господь Спаситель наш в таинстве Пресвятой Троицы! Единородный Сын Божий, безначальный, Слово ипостасное, единосущное Отцу, и Бог.   2) «Вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть еже бысть»  (Ин. 1, 3)    Изобразив Божеское естество Слова, как оно есть в Пресвятой Троице, святой Иоанн указывает и на Его Творчество и переводит нас от созерцания безначального Троичного Бо­жества к созерцанию того, как от Безначаль­ного получили начало все твари.  «Вся Тем быша».

Этим то же сказано, что и у апостола Павла: «яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася» (Кол. 1, 16). Или в другом месте: «Ты, Господи, зем­лю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса» (Евр. 1, 10). Или еще: «но нам един Господь Иисус Христос, Имже вся» (ср.: 1 Кор. 8, 6).

 Творить, давать бытие может только Тот, Кто Сам, по естеству, есть Сый,— Бог безна­чальный и бесконечный. Но чтоб опять не подать повода отделять Его от Отца и Духа Святого, святой Иоанн, углубляя мысль о Бо­жестве Слова, прибавляет: «и без Него ничтоже бысть, еже бысть». Ни одна тварь не получила бытия без Него, помимо Его, без участия Его (Святой Иларий в трактате о Троице).

Сын Божий есть Творец не особо от других ипостасей Божества, но единодейственно с Ними. Бог Слово все сотворил в общении единого Божеского творческого ес­тества со Отцом и Святым Духом. Действия Божества вовне суть действия трех ипостасей неразделимые. Посему Творец Отец, Творец Сын, Творец Дух Святой, а не три Творца, но един есть Творец, по единому творческому действию Божества.

Изображая это в одном изречении, пророк Давид поет: «Словом Гос­подним небеса утвердишася, и духом уст Его вся сила их» (Пс. 32, 6). Немощная мысль наша, созерцая в тварях всемогущество, готова относить его к Богу Отцу, созерцая премуд­рость, готова относить ее к Богу Сыну, созер­цая жизненность, готова относить ее к Богу Духу: но здравое исповедание не смеет разли­чать в деле творения особых актов Божеских ипостасей, а верует, что творение есть дело Бога, в Троице поклоняемого, нераздельное.

Сын и Дух Святой не содействователи Отца в творении, а единодействователи с Ним нераз­дельные. Единым актом Отца и Сына и Свя­того Духа совершилось творение всего. Посе­му в творении нет следов, которые отражали бы особые действия ипостасей: но есть резкий след, указывающий на Триипостасность. Это повсюдная, чрез все степени тварей проходя­щая, тройственность.

Три мировые силы: свет, теплота, тяжесть; три планетные: электриче­ство, магнетизм, химизм; три стихийные седа­лища этих сил: воздух, вода, земля — и три отдела тел неорганического царства; три отправления в растениях и три их главные отде­ла; три отправления в животных организмах, поверх трех растительных; три части в челове­ке: дух, душа и тело, и по три отправления в каждой; и об Ангелах ведомо, что у них есть три главные степени, из которых каждая опять делится на три.

Эта тройственность не есть ли свидетельство Триипостасности Бога Творца?  Что подвигло Бога на творение? Бог Триипостасный, как полнота бытия и совершенств, все доволен Сам в Себе и всеблажен, никакой ни в чем нужды не может Он иметь, потому что все имеет. Если же Он подвигся на сотво­рение мира и всего, что в нем, то совершил это не по какой-либо необходимости, а по совер­шенно свободному изволению Своему, «по бла­говолению хотения Своего» (Еф.1, 5).