Этим то же сказано, что и у апостола Павла: «яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася» (Кол. 1, 16). Или в другом месте: «Ты, Господи, зем­лю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса» (Евр. 1, 10). Или еще: «но нам един Господь Иисус Христос, Имже вся» (ср.: 1 Кор. 8, 6).

 Творить, давать бытие может только Тот, Кто Сам, по естеству, есть Сый,— Бог безна­чальный и бесконечный. Но чтоб опять не подать повода отделять Его от Отца и Духа Святого, святой Иоанн, углубляя мысль о Бо­жестве Слова, прибавляет: «и без Него ничтоже бысть, еже бысть». Ни одна тварь не получила бытия без Него, помимо Его, без участия Его (Святой Иларий в трактате о Троице).

Сын Божий есть Творец не особо от других ипостасей Божества, но единодейственно с Ними. Бог Слово все сотворил в общении единого Божеского творческого ес­тества со Отцом и Святым Духом. Действия Божества вовне суть действия трех ипостасей неразделимые. Посему Творец Отец, Творец Сын, Творец Дух Святой, а не три Творца, но един есть Творец, по единому творческому действию Божества.

Изображая это в одном изречении, пророк Давид поет: «Словом Гос­подним небеса утвердишася, и духом уст Его вся сила их» (Пс. 32, 6). Немощная мысль наша, созерцая в тварях всемогущество, готова относить его к Богу Отцу, созерцая премуд­рость, готова относить ее к Богу Сыну, созер­цая жизненность, готова относить ее к Богу Духу: но здравое исповедание не смеет разли­чать в деле творения особых актов Божеских ипостасей, а верует, что творение есть дело Бога, в Троице поклоняемого, нераздельное.

Сын и Дух Святой не содействователи Отца в творении, а единодействователи с Ним нераз­дельные. Единым актом Отца и Сына и Свя­того Духа совершилось творение всего. Посе­му в творении нет следов, которые отражали бы особые действия ипостасей: но есть резкий след, указывающий на Триипостасность. Это повсюдная, чрез все степени тварей проходя­щая, тройственность.

Три мировые силы: свет, теплота, тяжесть; три планетные: электриче­ство, магнетизм, химизм; три стихийные седа­лища этих сил: воздух, вода, земля — и три отдела тел неорганического царства; три отправления в растениях и три их главные отде­ла; три отправления в животных организмах, поверх трех растительных; три части в челове­ке: дух, душа и тело, и по три отправления в каждой; и об Ангелах ведомо, что у них есть три главные степени, из которых каждая опять делится на три.

Эта тройственность не есть ли свидетельство Триипостасности Бога Творца?  Что подвигло Бога на творение? Бог Триипостасный, как полнота бытия и совершенств, все доволен Сам в Себе и всеблажен, никакой ни в чем нужды не может Он иметь, потому что все имеет. Если же Он подвигся на сотво­рение мира и всего, что в нем, то совершил это не по какой-либо необходимости, а по совер­шенно свободному изволению Своему, «по бла­говолению хотения Своего» (Еф.1, 5).

О по­нуждении вовне здесь и речи быть не может. Если же была бы какая необходимость внут­ренняя, в роде какой-либо потребности Божес­кого естества, так, чтобы Творчество было неотъемлемым существенным свойством Бо­жества, тогда акт творения надо было бы при­знать безначально или присно действующим в Боге, а творение совечным и собезначальным Богу, чего нельзя допустить.

 Сотворением сего необъятного для нас мира ничего не прибавилось к Божественной полноте и ничего от нее не убавилось. Между тем, однако ж, мир не чужой Богу, а Свой Ему. Благоволение благости, давшее начало миру, лежит в основе и продолжения бытия Его. Выражением этого есть всевозможное облаженствование тварей, которое составляет ос­новную идею строя мира и основной тон дви­жения явлений миробытия, с физической и нравственной его стороны.

В этом цель промыслительных действий Божиих, которую ука­зывает вера и к ясновидению которой, хоть и безуспешно пока, стремится ум, не теряя, од­нако ж, надежды на успех. Для этого надо сквозь видимое прозреть в невидимое; види­мое же останавливает и преграждает путь зре­нию,— оттого все и темно. Только одна вера крепко верит, что наконец все явится в свете полного совершенства и блаженства.

 Она же, сочетавая этот чаемый конец с началом, видит предначертание всего сущего и бывающего в первоначальном плане мира. Ког­да и как в вечном предначерталось все времен­ное и потом осуществилось, это — тайна Бо­жия. Но оно было предначертано, и что теперь есть и бывает,— есть и бывает по тому пред­начертанию. В этом и премудрость Божия. Премудрость же Божия сама говорит о себе у Премудрого: «Господь стяжа мя начало пу­тей Своих в дела Своя: прежде век основа мя, в начале, прежде ниже землю сотворити»; и потом прибавляет: «егда готовяше небо, с Ним бех, егда крепка творяше ос­нования земли, бех при Нем устрояя.

Аз бех, о нейже радовашеся, егда веселяшеся, вселенную совершив» (ср.: Притч. 8, 22—23, 27, 29—31). Таким образом, и начало, и про­должение, и совершение творения — все по премудрому предначертанию, прежде век по­ложенному. Когда, окончив творение, Бог ска­зал: се «вся добра зело» (ср.: Быт. 1, 31) — это значило, что все вполне соответствует премуд­рому плану и намерениям Божиим.

Положить эту печать одобрения на все бывающее или на движение миробытия еще не пришло время. Только всевидящее око Божие видит, как все направляется к тому, чтобы в конце всего движе­ния изречено было: се «вся добра зело», чтобы всеми было это узрено и исповедано,— и это будет. Как бы хотелось уму все это постигнуть и определенно выразить! Но это не дано ему.

На языке человеческом и слов нет для выра­жения того. И Откровение молчит, малое не­что сказывая из этой сокровенности тайн Бо­жиих. Прими же то вседушно и, довольствуясь тем теперь, ожидай полнейшего разъяснения в будущем.  Сообразив все известное нам о начале мира и от начала мира доселе, можем удостоверительно сказать, что вещественный мир пред­назначен быть поприщем развития разумно-свободных тварей, подлежа и преобразованию, вместе с возведением их на высшие степени совершенства.