О по­нуждении вовне здесь и речи быть не может. Если же была бы какая необходимость внут­ренняя, в роде какой-либо потребности Божес­кого естества, так, чтобы Творчество было неотъемлемым существенным свойством Бо­жества, тогда акт творения надо было бы при­знать безначально или присно действующим в Боге, а творение совечным и собезначальным Богу, чего нельзя допустить.

 Сотворением сего необъятного для нас мира ничего не прибавилось к Божественной полноте и ничего от нее не убавилось. Между тем, однако ж, мир не чужой Богу, а Свой Ему. Благоволение благости, давшее начало миру, лежит в основе и продолжения бытия Его. Выражением этого есть всевозможное облаженствование тварей, которое составляет ос­новную идею строя мира и основной тон дви­жения явлений миробытия, с физической и нравственной его стороны.

В этом цель промыслительных действий Божиих, которую ука­зывает вера и к ясновидению которой, хоть и безуспешно пока, стремится ум, не теряя, од­нако ж, надежды на успех. Для этого надо сквозь видимое прозреть в невидимое; види­мое же останавливает и преграждает путь зре­нию,— оттого все и темно. Только одна вера крепко верит, что наконец все явится в свете полного совершенства и блаженства.

 Она же, сочетавая этот чаемый конец с началом, видит предначертание всего сущего и бывающего в первоначальном плане мира. Ког­да и как в вечном предначерталось все времен­ное и потом осуществилось, это — тайна Бо­жия. Но оно было предначертано, и что теперь есть и бывает,— есть и бывает по тому пред­начертанию. В этом и премудрость Божия. Премудрость же Божия сама говорит о себе у Премудрого: «Господь стяжа мя начало пу­тей Своих в дела Своя: прежде век основа мя, в начале, прежде ниже землю сотворити»; и потом прибавляет: «егда готовяше небо, с Ним бех, егда крепка творяше ос­нования земли, бех при Нем устрояя.

Аз бех, о нейже радовашеся, егда веселяшеся, вселенную совершив» (ср.: Притч. 8, 22—23, 27, 29—31). Таким образом, и начало, и про­должение, и совершение творения — все по премудрому предначертанию, прежде век по­ложенному. Когда, окончив творение, Бог ска­зал: се «вся добра зело» (ср.: Быт. 1, 31) — это значило, что все вполне соответствует премуд­рому плану и намерениям Божиим.

Положить эту печать одобрения на все бывающее или на движение миробытия еще не пришло время. Только всевидящее око Божие видит, как все направляется к тому, чтобы в конце всего движе­ния изречено было: се «вся добра зело», чтобы всеми было это узрено и исповедано,— и это будет. Как бы хотелось уму все это постигнуть и определенно выразить! Но это не дано ему.

На языке человеческом и слов нет для выра­жения того. И Откровение молчит, малое не­что сказывая из этой сокровенности тайн Бо­жиих. Прими же то вседушно и, довольствуясь тем теперь, ожидай полнейшего разъяснения в будущем.  Сообразив все известное нам о начале мира и от начала мира доселе, можем удостоверительно сказать, что вещественный мир пред­назначен быть поприщем развития разумно-свободных тварей, подлежа и преобразованию, вместе с возведением их на высшие степени совершенства.

Разумно-свободные же твари предназначены ко богоподобному совершенству и, вследствие того, к живому богообщению и всестороннему блаженству; но так, что это предназначение должно быть достигаемо чрез борьбу с испытаниями на пути к этой цели. Ограниченной разумно-свободности иначе нельзя установиться в начале богоугодного доб­ра, как опытами борения с тем, что может уклонять от них.

Борьба — средство; но как она стоит напереди, то становится целию бли­жайшею, за которою видится дальнейшая, пос­ледняя. И можно сказать, что эта борьба слу­жила нормою для устроения мира и мироправления. Все направлено к тому, чтоб разумно-свободные твари могли устаивать в борьбе с противностями. Не в том воля Божия, чтобы не было противностей для тварной свободы, а в том, чтобы она могла устаивать против них, как бы они сильны ни были.

И вот по всему пространству мира идет борьба, в текущий период миробытия. И первозданные, вскоре по сотворении, встречаются с борьбою, а в мире духов она была прежде того. С тех пор доселе и отселе до конца мира все будет борьба. Заключительный акт ее предуказывается в следующих словах: «побеждающему дам сести со Мною, побеждающему дам венец» (ср.: Апок. 3, 21; 2, 10) — и прочее и прочее.

Борись же, не мечтая о покое, пока есть в тебе дыхание жизни, взирая на великое мздовоздаяние.  Прародители наши, как только введены были в жизнь и начали действовать, тотчас встретили брань и борьбу. Они не устояли; но, если б и устояли, брань не прекратилась бы, а сопровождала бы их шаг за шагом,— сопро­вождала бы и их потомство. По падении изме­нился только образ брани, и в пособие борю­щимся потребовались чрезвычайные Божий действия и учреждения; существо же жизни или задача жизни человека осталась одна и та же: борись.

Борись тем охотнее и ревностнее, что, для успеха тебе в этой брани, Сын Божий воплотился и пострадал. По Апостолу, еще прежде сложения мира избран ты к этому, потому что избран к святости и непорочности, не мыслимые без борьбы (см.: Еф. 1, 4—5).  Так, все у тебя от Господа: и сотворен ты Им, и искуплен, и всыновлен, и к вечному блаженству призван, и способами снабжен к достижению его.

Возлюби же Его и предайся Ему всей душою твоею, всеми помышлениями твоими и всем сердцем твоим и работай Ему, не щадя живота.   3) Господь – Промыслитель всяческих    «В Том живот бе, и живот бе свет че­ловеком» (Ин. 1, 4). Если слова: «живот» и «свет» — относить только к человекам, то есть так: «в Том живот бе человеком, и живот сей бе свет человеком»; то в тексте этом бу­дет мысль лишь о том, что Бог Слово есть только для людей.

Но строй речи заставляет различать мысли, содержащиеся в этих двух положениях стиха. Не для чего было бы повто­рять слово: «живот» — во втором положении, если бы в первом живот не имел других, кро­ме человека, предметов, оживляемых им. Тогда сказано было бы: «в Том бе живот и свет человеком». А коль скоро говорится раздельно: «в Том живот бе, и живот бе свет чело­веком», то необходимо разуметь разные пред­меты; таким образом, в первом будет: в Боге Слове живот всяческих, бытие и жизнь всей твари, а во втором: в Нем свет человекам.  «В Том живот бе».