Любопытно, хотя и не всем биологам нравится обращать на это внимание, что аминокислоты вне организмов проще соединяются не в пептидные связи, то есть не при помощи аминной и карбоксильной групп, а при помощи своих радикалов, но в живой клетке такое абсолютно исключается.) Любые ошибки удвоения ДНК или синтеза белка почти мгновенно исправляются "бригадой контролеров" – таких же белков, которые синтезируются в той же клетке и тоже под контролем.

Попробуйте разобрать, который из белков был первым и кто контролировал его синтез? В этом потрясающем многоконвейерном заводе – клетке – буквально нет ни одного лишнего движения его "рабочих". И все это происходит не при абсолютном нуле, а при комнатных температурах. Но где же тепловое движение, почему оно почти не совершает своих "диверсий"?

Идет точнейшая сборка, нитка вставляется в игольное ушко, причем толщина и нитки, и ушка намного меньше, чем обычные тепловые колебания той и другого. Попробуйте попасть с первого раза! Ведь это только на картинках в учебнике молекулы изображают сцепленными неподвижными шариками. В нормальном веществе при обычных температурах все эти шарики в бусинках должны трястись крупной дрожью.

Но этими трясущимися нитками и иголками шьются невообразимо сложнейшие узоры и с невероятно малыми погрешностями. ХИМИЧЕСКИЕ РЕАКЦИИ В ЖИВОЙ И НЕЖИВОЙ ПРИРОДЕ Для сравнения вспомним, что в обычных химических реакциях так никогда не бывает. Представьте себе какой-либо реактор, хотя бы просто камеру сгорания двигателя, куда подаются реагенты.

Даже если реакция протекает необратимо, а перемешивание продуктов полное, все равно на выходе мы получим не чистый интересующий нас продукт, а смесь его с остатками исходных веществ и какими-то побочными или промежуточными соединениями. Например, в ходе даже такой резко необратимой реакции, как горение метана в чистом кислороде, среди продуктов будет не только углекислый газ и вода, но и какая-то примесь угарного газа, самого метана и кислорода, а может быть, и что-то еще.

После собственно реакторной камеры основная часть любого химического производства бывает задействована на выделение искомого продукта из реакторной смеси. Неиспользованные исходные продукты обычно вновь возвращаются в реактор. Вспомните из курса химии производство серной кислоты или аммиака и убедитесь, что реактор – лишь довольно малая часть всего производственного цикла.

Обычно ситуация осложняется еще тем, что реакция протекает обратимо, и тогда на выходе получается самая невообразимая смесь, и еще хорошо, если искомый продукт составит в ней 10–20%. Более того, реакция вообще может идти только в том случае, если продукт или энергетически устойчивее, или "беспорядочнее" исходных веществ. Мы уже говорили об этом, обсуждая опыт Миллера и понятие свободной энергии.

Равновесие реакции достигается при ее минимуме. Можно не сомневаться, что заветные аминокислоты, которые получил-таки Миллер составляли в общей массе конечного продукта весьма незначительную долю. Такова химия, основанная на статистической механике. Столкновение двух молекул, приводящее к реакции – сугубо вероятностный процесс. Всегда есть вероятность, что не все до единой молекулы распределятся по парам и эти пары не все прореагируют, и при этом почти наверняка найдутся такие молекулы продукта, которые за то же время вновь распадутся на исходные вещества.

Потому абсолютно необратимых реакций, строго говоря, не бывает. Если бы жизнедеятельность клетки протекала по таким законам, то эта клетка на 99% состояла бы из "химического мусора". Клетка не может позволить себе такую роскошь, как реакции, подчиненные вероятностным законам! Ее деятельность потрясающе направлена и упорядочена до самых ничтожных мелочей.

Ограничимся таким объяснением "на пальцах" и приведем лишь такое наблюдение современных биофизиков (Р. Кунафин, Дж. Карери и др.); в момент образования пептидной связи тепловые движения атомов непонятным образом "замораживаются", что и обеспечивает стопроцентное "попадание". Это относится не только к синтезу белка, но и вообще ко всем клеточным реакциям подобной же сложности.

Сказанное выше можно подытожить так. Трудность создания жизни из нежизни состоит не только в том, чтобы каким-то образом собрать упорядоченную молекулярную структуру неимоверной сложности. Случайным образом это совершенно невозможно, а сознательной деятельностью в рамках нынешних законов молекулярной физики – пока неосуществимо. Но даже не это главное.

Собранную упорядоченную молекулярную структуру нужно "научить" функционировать по законам другой химической кинетики, в которой практически нет места случайным соединениям атомов. Иначе собранная структура будет не более чем трупом, и чем выше уровень сложности структуры, тем более свежим будет этот труп выглядеть. Но живым он при этом не станет!

Воистину в живой клетке какая-то совершенно своя, иная внутренняя термодинамика! И это при том, что для внешней среды макропроцессы организма и каждой отдельной клетки вполне вписываются в обычную термодинамику. Понимаем ли мы, что такое жизнь? Задумываемся ли, откуда она могла взяться? Ценим ли ее, как должно? УРОК 6 НАУЧНЫЕ ОПРОВЕРЖЕНИЯ МАКРОЭВОЛЮЦИИ (

Палеонтология, эмбриология, морфология, естественный отбор) ЭВОЛЮЦИЯ – НЕ ФАКТ, А ТЕОРИЯ Как известно, теория Дарвина есть некое объяснение возникновения жизни и ее развития от простых форм к сложным, исключающее какое-либо сверхъестественное вмешательство на каком-либо этапе этого пути. Любую теорию следует отличать от научных фактов.