При таких условиях вся воображаемая геологическая колонка должна была быть наполнена в основном переходными формами, каждая из которых сохраняет признаки и предка (все более исчезающие) и потомка (все более нарастающие). В том, что было найдено палеонтологами ко временам Дарвина, сам он не увидел ничего похожего, но объяснил это существенной неполнотой геологической летописи, признав, что отсутствие промежуточных форм есть главное возражение против его теории.

Крупнейший современный французский зоолог Пьер Грассе так пишет о роли ископаемых в определении путей эволюции: "Натуралистам следует помнить, что процесс эволюции можно установить только по ископаемым останкам. Знание палеонтологии, таким образом, обязательно. Только палеонтология может дать свидетельства об эволюции и открыть ее причины и механизм...

Вот почему мы постоянно обращаемся к палеонтологии, единственной истинной науке об эволюции" [31]. Со времен Дарвина палеонтология работала уже почти 150 лет и за это время накопила и изучила десятки миллионов окаменелых остатков организмов, принадлежащих, как оценивают, к 250.000 видов. [31] Но никто из ученых не видит в этом многообразии ни одной эволюционной последовательности, переходящей от одного класса или типа к другому.

Лишь некоторые формы принято считать переходными (хотя и это не совсем корректно, но об этом скажем далее), однако для подтверждения схемы Дарвина требуются не единичные формы, а целые цепочки их, на существование которых нет даже намека в летописи окаменелостей. На неполноту палеонтологической летописи эволюционисты жалуются и теперь. Она дала им слишком малое разнообразие видов, значительно меньшее, чем им бы хотелось иметь.

Один суровый критик первого издания привел в полемике буквально следующие данные: "Палеонтологам известно приблизительно 9% видов от их современного количества и около 3% от биоразнообразия, существовавшего за всю историю существования биосферы". (250 тысяч – это, действительно десятая часть от современного количества видов растений и животных).

За такие признания можно только искренне и горячо поблагодарить ученого, не заметившего, как прекрасно они обращаются против его собственной точки зрения. Об этом-то и речь, что вымерших видов совсем не так уж много, и все они могли одновременно обитать на первозданной земле (конечно, не в одном географическом месте) и даже более того: всем их представителям хватило бы места в Ноевом ковчеге!

И если такова неполнота летописи, то почему ископаемых представителей биосферы мы находим всякий раз массовыми захоронениями: кладбища динозавров, целые колонии древних моллюсков и кораллов, целые косяки окаменевших рыб. Недостатка в представителях вида ни в коем случае нет! (В среднем – по сотне и больше экземпляров каждого ископаемого вида.)

В том-то и дело, что существует недостаток в самих вымерших видах. При этом необходимо учесть еще то обстоятельство, что среди ископаемых полно современных видов, как животных, так и растительных. И наконец, существует фактор тщеславия ученого, побуждающий его почти каждую окаменелость, имеющую неявно выраженные расовые или половые различия оценивать уже как новый вид и называть своим именем.

Так что реальный процент вымерших видов, возможно, придется даже несколько снизить, но это говорит не о воображаемой "неполноте летописи", а о кратковременности ее. По сути, с точки зрения видообразования там и нечего было "летописать". А цифра вымерших видов в 3% от всего биоразнообразия – откуда она взята? Современных видов 100%, вымерших еще 9%.

Эти 9 от 109 составят 8, а не 3 процента. Что здесь, просто описка, или некоторый домысел эволюционной теории? Но даже если это домысел, то и он не предполагаетет достаточного количества переходных форм, чтобы можно было расставлять их в какие- то филогенетические цепочки. Рассмотрим подробнее некоторые примеры . 1. Кембрийские отложения.

Первый слой пород, в котором находят разнообразные окаменелости беспозвоночных – так называемый кембрийский. В докембрийских отложениях находят предполагаемые останки только одноклеточной жизни и сине-зеленых водорослей. (Недавно, впрочем в докембрийских слоях обнаружены и многие многоклеточные организмы, но это не меняет сути дела.) В кембрийском же слое все основные типы беспозвоночных появляются внезапно, в удивительном многообразии форм и в полностью сформировавшемся виде.

Выделяют следующие типы кембрийских окаменелостей: губки, кишечнополостные (кораллы, медузы), различные черви, моллюски, иглокожие, членистоногие. За один ли или за два периода, но возникновение всех типов современных беспозвоночных выглядит слишком внезапным. Долгое время кембрийский слой считался первым населенным слоем как раз потому, что следующий слой под ним был в ряде мест вовсе лишен окаменелостей, так что докембрийская жизнь известна по крайней мере, далеко не везде, где есть кембрийская.

Некоторые организмы, считающиеся типичными (руководящими ископаемыми) для кембрия, имеют очень сложную организацию. Чего стоят хотя бы раковины моллюсков, появляющиеся сразу в совершенном и современном виде. Эти "брони" могут пригодиться, только полностью готовыми к употреблению. Полураковины нигде не найдены и совершенно не нужны, даже вредны, их обладателям.

Или иной пример: трилобиты – ракообразные существа с плотно подогнанным пластинчатым панцирем, позволяющим при опасности сворачиваться колечком. Самое удивительное их свойство – полностью сформировавшееся зрение. Происхождение глаза со всеми его тончайшими органами и множеством функций сам Дарвин считал практически необъяснимым чудом. И вот этот глаз появляется у самых "ранних" или "примитивных" по оценкам эволюционистов животных в самых нижних слоях, где только встречаются окаменелости.