В том-то и дело, что существует недостаток в самих вымерших видах. При этом необходимо учесть еще то обстоятельство, что среди ископаемых полно современных видов, как животных, так и растительных. И наконец, существует фактор тщеславия ученого, побуждающий его почти каждую окаменелость, имеющую неявно выраженные расовые или половые различия оценивать уже как новый вид и называть своим именем.

Так что реальный процент вымерших видов, возможно, придется даже несколько снизить, но это говорит не о воображаемой "неполноте летописи", а о кратковременности ее. По сути, с точки зрения видообразования там и нечего было "летописать". А цифра вымерших видов в 3% от всего биоразнообразия – откуда она взята? Современных видов 100%, вымерших еще 9%.

Эти 9 от 109 составят 8, а не 3 процента. Что здесь, просто описка, или некоторый домысел эволюционной теории? Но даже если это домысел, то и он не предполагаетет достаточного количества переходных форм, чтобы можно было расставлять их в какие- то филогенетические цепочки. Рассмотрим подробнее некоторые примеры . 1. Кембрийские отложения.

Первый слой пород, в котором находят разнообразные окаменелости беспозвоночных – так называемый кембрийский. В докембрийских отложениях находят предполагаемые останки только одноклеточной жизни и сине-зеленых водорослей. (Недавно, впрочем в докембрийских слоях обнаружены и многие многоклеточные организмы, но это не меняет сути дела.) В кембрийском же слое все основные типы беспозвоночных появляются внезапно, в удивительном многообразии форм и в полностью сформировавшемся виде.

Выделяют следующие типы кембрийских окаменелостей: губки, кишечнополостные (кораллы, медузы), различные черви, моллюски, иглокожие, членистоногие. За один ли или за два периода, но возникновение всех типов современных беспозвоночных выглядит слишком внезапным. Долгое время кембрийский слой считался первым населенным слоем как раз потому, что следующий слой под ним был в ряде мест вовсе лишен окаменелостей, так что докембрийская жизнь известна по крайней мере, далеко не везде, где есть кембрийская.

Некоторые организмы, считающиеся типичными (руководящими ископаемыми) для кембрия, имеют очень сложную организацию. Чего стоят хотя бы раковины моллюсков, появляющиеся сразу в совершенном и современном виде. Эти "брони" могут пригодиться, только полностью готовыми к употреблению. Полураковины нигде не найдены и совершенно не нужны, даже вредны, их обладателям.

Или иной пример: трилобиты – ракообразные существа с плотно подогнанным пластинчатым панцирем, позволяющим при опасности сворачиваться колечком. Самое удивительное их свойство – полностью сформировавшееся зрение. Происхождение глаза со всеми его тончайшими органами и множеством функций сам Дарвин считал практически необъяснимым чудом. И вот этот глаз появляется у самых "ранних" или "примитивных" по оценкам эволюционистов животных в самых нижних слоях, где только встречаются окаменелости.

Притом трилобиты для кембрийских слоев – подчеркнем еще раз – самые распространенные животные. И вообще членистоногие – существа самые сложные и высокоорганизованные из всех беспозвоночных. Они ничуть не проще позвоночных, просто сложность у них особая. Характерно, что докембрийские слои по своему составу и структуре практически неотличимы от кембрийских, однако в большинстве мест окаменелостей не содержат.

Иначе не было и разговора о "кембрийском взрыве" жизни. Итак, нет никаких сведений, что животные кембрия произошли от каких-то более примитивных существ. Более того, не найдено ни одной окаменелости, которую можно было бы считать переходной формой между основными типами в самом кембрийском слое. Наконец очень важно то, что представлены все современные типы беспозвоночных, никаких особых, неизвестных науке, типов нет.

Получается, что все типы, кроме позвоночных, появляются совершенно внезапно, за кратчайший геологический срок, и далее за целых полмиллиарда лет по эволюционной шкале возникает один-единственный тип животных, а прочие за этот срок так и остаются в своих пределах: моллюски моллюсками, а кораллы кораллами. Имеются сведения, что в кембрийских слоях сравнительно немного одноклеточных организмов, protozoa, из которых, как полагают, возникло множество видов многоклеточных, но эти одноклеточные встречаются в более верхних слоях, чем кембрийские, в большем количестве.

[33] Вообще самые первые переходы от бактерий к одноклеточным, содержащим ядро, и от одноклеточных к многоклеточным не только невозможно проследить по каким-либо переходным формам, но трудно даже представить себе. Какую пользу организму мог бы принести такой переход, что отбор предпочел бы его? И как, положим, колония одноклеточных могла преобразоваться в единый организм?

На каком совещании однотипные клетки поделили между собой, кому быть наружной, а кому внутренней тканью нового организма? Здесь остается только фантазировать... Известный палеонтолог-эволюционист Дж. Г. Симпсон долго занимался этой проблемой, но в конце концов признает, что отсутствие докембрийских окаменелостей (кроме примитивных организмов)

"является главной загадкой истории жизни на земле". 2. Переход к позвоночным. Не найдено также ни одной переходной формы от беспозвоночных к позвоночным животным. Этот переход представляется чудовищно трудным. Между разными классами позвоночных гораздо меньше различий, чем между любыми позвоночными и беспозвоночными. Наряду с кембрийским "взрывом жизни" это, по признанию эволюционистов, вторая и столь же зияющая, брешь в воображаемой летописи окаменелостей.

[31] Прежде всего, непонятным образом должен возникнуть внутренний скелет животного, затем должны быть перестроены системы дыхания, кровообращения, питания. Короче сказать, требуется настолько сложная перестройка организма, что право же, проще вновь создать позвоночного из ничего. Первые рыбообразные существа (бесчелюстные) появляются в следующем за кембрием ордовикском слое и притом совершенно внезапно, без каких-либо переходных форм.