С другой стороны в наше время иногда рождаются лошади и мулы с лишними пальцами, оканчивающимися карликовыми копытцами, совсем, как у "первобытных" лошадей. Поэтому в существовании трех- и четырехпалых лошадей в прошлом нет ничего сверхъестественного. Подобно и рост современных пород лошадей может быть весьма небольшим – метр в холке и меньше.

Просто, видимо, первоначально сотворенный род лошадей имел достаточный запас наследственной изменчивости и первоначально это проявилось во множестве разновидностей, но впоследствии, видимо, часть этого разнообразия была безвозвратно утрачена. Если когда-нибудь эволюционист-палеонтолог раскопает современные породы собак от сенбернара до крошечного мопса, не построит ли он восходящую эволюционную последовательность от последних к первым, как путь развития от низших форм к высшим?

Впрочем об изменчивости в пределах рода, мы скажем далее немного подробнее. Были ли лошади изначально разными видами в пределах одного семейства, или относились к одному роду – в этом также нет согласия у разных авторов. Некоторые самое первое звено в цепочке – маленького пятипалого эогиппуса, вообще не считают лошадью. Короче сказать, лошадиная история, это не простенькая цепочка, а чрезвычайно запутанный сюжет, у разных авторов рассматриваемый со своими оценками.

Если суммировать все данные, вышла бы книга, намного большая, чем эта. Но в любом случае лишнее ребро или лишнее копытце – это не замена чешуи на шерсть или перья. Общее правило, установленное всеми палеонтологами таково: чем выше таксономическое деление от семейств и отрядов к классам и типам, тем меньше вероятность встретить какую-либо форму, которую с какой угодно натяжкой еще можно толковать как переходную.

Между классами еще встречаются мозаичные формы, но поскольку они достаточно закончены в себе, то нет оснований считать их переходными. НЕОДАРВИНИСТСКИЕ ТЕОРИИ Итак, переходных форм между высокими таксонами не найдено. Теория эволюции встала не просто перед фактом отсутствия прямых доказательств, но и перед сложностью вообразить себе предполагаемые эволюционные цепочки.

Для множества видов просто невозможно даже сочинить эволюционную родословную или, по-научному, филогенетическое древо. Так, активный антикреационист Дерек Эджер, профессор геологии, вынужден признать: "Неслучайно почти все истории об эволюции, которые я учил студентом... теперь опровергнуты. Я сам более двадцати лет искал эволюционные связи среди мезозойских брахиоподов, и это оказалось такой же иллюзией". [цит.

по 31] Объяснить столь неутешительное для дарвинизма положение с переходными формами недостатком ископаемых остатков уже невозможно. Сами эволюционисты большей частью уже не держатся чисто дарвиновского учения о накоплении мелких эволюционных изменений, "фильтруемых" естественным отбором, и выдвигают видоизмененные теории. Предсказание дарвинизма о множестве переходных форм оказалось полностью несостоятельным.

С тех пор теория эволюции уже ничего не предсказывает. Вместо того, чтобы искать подтверждающие факты, она вынуждена постоянно давать объяснения опровергающим фактам. Рассмотрим в качестве примера две неодарвинистских теории, которые слегка затрагиваются и в школьном учебнике. 1. Прерывистое равновесие. Сторонниками этого взгляда выступают известные биологи Стивен Гоулд и Найлз Элдридж.

Идея заключается в том, что переход от одних видов к другим происходит очень быстро, буквально в несколько поколений в одной обособившейся популяции предков. Такое быстрое изменение не оставляет следа в окаменелостях. Быстрое изменение сменяется длительным периодом накопления непроявляемых мутационных изменений, пока их количество не перейдет в качество и вновь в отдельной малой популяции, где наследственных изменений накопилось много, произойдет новый скачок эволюции. 2. "Обнадеживающий урод" (hopeful monster)

Другая неодарвинистская теория сводит переход от одного класса к другому вообще к одному поколению: динозавр отложил яйцо, а из него вылупляется готовая птица. Автором этой теории является Гольдшмидт, про которого неодарвинисты шутят, что он сам снес это яйцо. Между сторонниками двух концепций эволюции давно ведется спор, сводящийся в основном к опровержению оппонента на том основании, что ни за ту, ни за другую версию не находится реально подтверждающих фактов.

Разница между двумя названными теориями лишь в том, что первая требует долгого случайного повторения случайных изменений (мутаций), а последняя требует одной супермутации повышенной сложности. Трудность последнего случая состоит еще в том, что обнадеживающему уроду должен найтись точно такой же урод противоположного пола для деторождения. В настоящее время концепция Гольдшмита не нашла подтверждений и упоминается большей частью, как курьез биологической мысли.

Не вдаваясь в подробности спора, мы можем лишь констатировать факт хрупкости и шаткости всех подобных построений. Обратим внимание и на то, что для исключения Бога из картины мира, люди готовы придумать самую фантастическую нелепость и невероятицу вроде этих "обнадеживающих уродов", которые позволили совершенно случайно создать все многообразие земной жизни.

В такую чушь верить – это научно, а верить во Всемогущего и Всеведущего Творца – почему-то до сих пор считают недопустимым. То ли еще будет, когда мы доберемся до происхождения человека!.. СРАВНИТЕЛЬНЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ЭВОЛЮЦИИ Палеонтологические доказательства эволюции можно было бы назвать прямыми, если бы они были убедительными.

Цепочек переходных форм весьма немного, да и те сомнительны – этот факт вынуждены признавать все эволюционисты и никуда от него не деться. Объяснение эволюции, как явления, не оставившего следов в окаменелостях, – нравится ли оно нам или нет – нельзя считать более, чем гипотезой, но все-таки не фактом. Ведь это не анализ того, что есть, а объяснение, почему этого нет.