3. То же. Производные термины

Некоторое количество раз встречается у Плотина термин mimema, то есть "результат подражания", или "копия". С этим термином мы однажды уже встретились выше (часть седьмая, глава III, §3, п. 2) при обсуждении термина "подражание". Пересмотрим другие тексты с этим термином, разделяя их тоже в порядке нарастания значимости подражаемого предмета.

а) Читаем: "видимые вещи есть копия "истинного всего", то есть всех вещей, или космоса (VI 4, 2, 1 - 2).

б) Таким же онтологическим предметом подражания является и вся ноуменальная сфера. Сначала эта последняя именуется просто "сущим". Как и у Платона (Tim. 50 c), в становлении все приходит и уходит, но является "копией сущего" (III 6, 7, 27 - 28). Та же мысль и тоже с приведением Платона приводится еще раз (II, 2 - 3). Материя непрерывно становится и по своей природе никогда не является "копией сущего", даже если эти копии в ней присутствуют (13, 26 - 27; та же фраза буквально повторена в 17, 2 - 3, почему издатели и ставят ее под сомнение).

Далее, у Плотина говорится о копии не сущего, но первообраза. Добродетель - копия первообраза, но первообраз уже не добродетель (I 2, 2, 2 - 4).

Далее, речь идет у Плотина о копии не сущего и не первообраза, но уже ума или умозрения. Чувственный мир - копия умопостигаемого (VI 2, 22, 38) или хранит в себе эту копию (II 9, 8, 28 - 29). Копия не есть результат размышления и технических способностей человека, но - подражания умопостигаемой красоте, несмотря на все внутрикосмические несовершенства (8 - 21). Поскольку то, что действует, должно быть копией чего-нибудь, постольку оно создает "умозрения и эйдосы" (III 8, 7, 6 - 8). Демон есть копия бога, как и чувственный человек есть копия умопостигаемого человека (VI 7, 6, 28 - 29).

в) Далее, соотношение копии с первообразом Плотин находит и в сфере самого ума, поскольку в уме тоже есть своя модель и свое материальное воплощение этой модели. Материальный космос есть копия умопостигаемого космоса, в котором, следовательно, имеется своя собственная материя (II 4, 4, 7 - 9). Следовательно, поскольку умопостигаемое становится, постольку это становление умопостигаемого есть его копия и образ (eidolon), то есть сам ум или, точнее, жизнь ума (V 4, 2, 23 - 26). Такая жизнь ума (как копия самого ума) трактуется и мифологически. Зевс во всем есть подражание Кроносу, от которого он получает и жизнь, и "относящееся к сущности" в качестве копии, и бытие в качестве красоты, и вечность как его образ (8, 12, 15 - 17).

г) Наконец, предметом копирования является у Плотина также и сверхбытийное первоединство. Умопостигаемые копии трактуются таинственно тем умозрителем, который восходил в святилище первоединства и потом опять спускался к уму (VI 9, 11, 26 - 28). Жизнь ума является копией сверхразумного блага; и сам ум тоже есть копия блага (V 3, 16, 38 - 42).

д) У Плотина имеются также и такие тексты, в которых говорится о копии в разных смыслах, то есть о копиях не одного, но разных предметов. Истинные сущности, проходя через космическую душу, спускаются к природе, которая есть последнее проявление ума, а ниже - только копии (IV 4, 13, 17 - 22). Ум есть эйдос души, перешедшей в ее оформление (morphe), а это оформление переходит на тело и действует как художник в отношении статуи. Поэтому душа близка к истине; а то, что принимает на себя тело, - это только образы (eidola) и копии (V 9, 3, 33 - 37). Произнесенное слово есть копия того, что в душе, а душа есть копия ума (I 2, 3, 27 - 28). Чувственно существующий Сократ есть копия логоса Сократа, а этот логос есть копия человека вообще (VI 3, 15, 33 - 37).

е) Стоит указать еще и такие тексты Плотина, в которых речь идет специально о художественном понимании. Мнение Плотина здесь двоится. С одной стороны, Плотин рассматривает художественное произведение как подлинную копию умопостигаемого первообраза. Так, по Плотину, при рассмотрении картины мы переходим к пониманию того, что картина есть копия умопостигаемой области (II 9, 18, 44 - 46). Копии в рисунках и в воде не есть просто архетип, которому они подражают, но его преломление (VI 2, 22, 40 - 42). С другой стороны, искусство есть "позднейшее", чем природа, и "подражает, создавая неясные и слабые копии, никчемные игрушки, стоящие немного" (IV 3, 10, 17 - 19).

Положительной оценкой характеризуется также и еще один производный термин, именно mimeticos - "подражательный". Плотин утверждает, что в данном случае чувственное подражание необходимым образом восходит к умопостигаемой сфере, причем не только живопись, архитектура и музыка, но и агрономия, медицина, риторика, стратегия, искусство управлять, не говоря уже о насквозь умопостигаемой геометрии, которым тоже свойственна своя собственная умопостигаемая симметрия (этому посвящается вся глава V 9, 11).

4. Прокл