в) Далее, соотношение копии с первообразом Плотин находит и в сфере самого ума, поскольку в уме тоже есть своя модель и свое материальное воплощение этой модели. Материальный космос есть копия умопостигаемого космоса, в котором, следовательно, имеется своя собственная материя (II 4, 4, 7 - 9). Следовательно, поскольку умопостигаемое становится, постольку это становление умопостигаемого есть его копия и образ (eidolon), то есть сам ум или, точнее, жизнь ума (V 4, 2, 23 - 26). Такая жизнь ума (как копия самого ума) трактуется и мифологически. Зевс во всем есть подражание Кроносу, от которого он получает и жизнь, и "относящееся к сущности" в качестве копии, и бытие в качестве красоты, и вечность как его образ (8, 12, 15 - 17).

г) Наконец, предметом копирования является у Плотина также и сверхбытийное первоединство. Умопостигаемые копии трактуются таинственно тем умозрителем, который восходил в святилище первоединства и потом опять спускался к уму (VI 9, 11, 26 - 28). Жизнь ума является копией сверхразумного блага; и сам ум тоже есть копия блага (V 3, 16, 38 - 42).

д) У Плотина имеются также и такие тексты, в которых говорится о копии в разных смыслах, то есть о копиях не одного, но разных предметов. Истинные сущности, проходя через космическую душу, спускаются к природе, которая есть последнее проявление ума, а ниже - только копии (IV 4, 13, 17 - 22). Ум есть эйдос души, перешедшей в ее оформление (morphe), а это оформление переходит на тело и действует как художник в отношении статуи. Поэтому душа близка к истине; а то, что принимает на себя тело, - это только образы (eidola) и копии (V 9, 3, 33 - 37). Произнесенное слово есть копия того, что в душе, а душа есть копия ума (I 2, 3, 27 - 28). Чувственно существующий Сократ есть копия логоса Сократа, а этот логос есть копия человека вообще (VI 3, 15, 33 - 37).

е) Стоит указать еще и такие тексты Плотина, в которых речь идет специально о художественном понимании. Мнение Плотина здесь двоится. С одной стороны, Плотин рассматривает художественное произведение как подлинную копию умопостигаемого первообраза. Так, по Плотину, при рассмотрении картины мы переходим к пониманию того, что картина есть копия умопостигаемой области (II 9, 18, 44 - 46). Копии в рисунках и в воде не есть просто архетип, которому они подражают, но его преломление (VI 2, 22, 40 - 42). С другой стороны, искусство есть "позднейшее", чем природа, и "подражает, создавая неясные и слабые копии, никчемные игрушки, стоящие немного" (IV 3, 10, 17 - 19).

Положительной оценкой характеризуется также и еще один производный термин, именно mimeticos - "подражательный". Плотин утверждает, что в данном случае чувственное подражание необходимым образом восходит к умопостигаемой сфере, причем не только живопись, архитектура и музыка, но и агрономия, медицина, риторика, стратегия, искусство управлять, не говоря уже о насквозь умопостигаемой геометрии, которым тоже свойственна своя собственная умопостигаемая симметрия (этому посвящается вся глава V 9, 11).

4. Прокл

Примечательно то, что у Прокла при всех наших поисках мы не нашли термина "подражание". Но производное от этого термина в глагольной форме "подражать", насколько нам удалось установить, имеется в "Первоосновах теологии" и в комментарии Прокла на платоновское "Государство". Пересмотрим эти тексты. Здесь тоже, как и у Плотина, можно находить подражаемое в связи с разными степенями бытия.

а) Что касается "Первооснов теологии", то здесь Прокл говорит, что космическое становление, с одной стороны, убывает, а с другой стороны, подражает "вечной природе" (55=52, 27 - 29 Dodds). Прирожденные носители душ подражают жизням своих душ (209=182, 24 - 25), а частные души - общей божественной душе (204=178, 31 - 33).

Обобщение Прокла идет еще и дальше. Первичные сущности подражают провиденциальной сущности богов, а первичным сущностям подражают вторичные (141=124, 22 - 25). Подвижная причина производит результат, который является подражанием своей причине (76=72, 18 - 19).

Наконец, когда восхождение возвышается до степени ума, то и в проблеме самого ума Прокл продолжает пользоваться методом подражания, поскольку в самом уме Прокл тоже находит подражаемое и подражающее и поскольку весь ум подражает сверхразумному первоединству. Ум подражает богу, а бог есть действующее начало; следовательно, ум также создает свое умопостигаемое (134=118, 24 - 25). Все совершенное производит, подражая первоединому (25=28, 21 - 22). Все производящее тоже подражает единому (26=30, 12. 18).

Субстанциально-онтологический смысл подражания во всех этих текстах не требует доказательства. Просмотрим тексты из комментария Прокла к "Государству" Платона.

б) Прежде всего, здесь отдельные тела и души тоже подражают цельному космосу. Частичные существа подражают тем, кто правит космосом (II 7, 13 - 15). Тело подражает способности пользующихся им душ (118, 22 - 23). Нельзя упрекать Платона за его языковые выражения, хотя многие и подражают Платону по-разному; и демиурга нельзя упрекать за то, что в космосе имеются недостатки, за которые отвечает не он, но отдельные души (I 205, 15 - 21). Изменения в области элементов есть подражание "небесному кругу" (II 31, 12 - 14).

в) Имеются, далее, тексты о подражании божественному уму. Если женщины не только мелют муку, но и пекут пироги, то это они делают в подражание силам природы, которые тоже производят все, что приносится богам (I 245, 22 - 25). Если в вещах существует разделение и борьба, то это потому, что здесь совершается подражание "умопостигаемому источнику" различия во всем сущем (II 225, 1 - 3). Демоны подражают высшему звену своей цепи, однако без достижения подобия (296, 2 - 4). Душа, подражая высшим звеньям цепи, живет умной жизнью (18 - 20). О подражании человеческих душ разным категориям богов Прокл говорит при помощи ссылок на платоновского "Федра". Именно, одиннадцать богов, которые у Гомера сражаются в бою, есть подражание свите Зевса, состоящей из одиннадцати моментов, как и у Платона (Phaedr. 246e - 247a) говорится об одиннадцати богах, сопровождающих Зевса в его космическом путешествии.