Страница 123 из 175
в нашем сердце.
Не надо крест снимать в бане.
При врачевании отец Николай благословлял читать
«Отче наш», «Богородице Дево, радуйся» и «Царю
Небесный» и позволял смазывать освященным елеем
лоб и глаза у больных, причем не только у православных, но у всех страждущих.
Батюшка всем завещал: «Водку не пей, табак не кури».
Вы, мои дорогие, только истово осеняйте себя крестным знамением и просите, надейтесь на милосердие
Божие. Бывает, потеряет кто веру, озлобится, отойдет
от Церкви, его ждут страшные мучения. Нужно молиться и просить милосердие Божие, не спасет ли, как
его, Господь.
Говорят, наша жизнь стала непереносимой. Это, мои
дорогие, — наш крест, он по нас, мы его достойны.
Это, мои дорогие, не Христов крест, а личный, наш
собственный, и мы должны понести его.
ИЗ ЗАПИСОК
ИОАННА (КРЕСТЬЯНКИНА)
Духовный опыт святых отцов свидетельствует, что именно сердце, а не разум чувствует присутствие Божие... Именно сердце, а не ум (как пытаются доказать психологи) мыслит, размышляет, познает.
Еще не конец мира (хотя, может быть, эпоха преддверия его); ибо к концу мира о конце мира перестанут думать.
Если задуматься над вопросом о целесообразности
смерти тела, то по многим причинам можно понять
ее пользу и даже необходимость для падшего человечества. Поэтому смерть тела не «нелепа», как говорят
про нее люди мира сего, а необходима и целесообразна. Смерть тела для многих — это средство спасения
от духовной гибели.
Русская Православная Церковь неукоснительно
должна сохранять старый стиль — Юлианский календарь, по которому преемственно молилась тысячелетие Русская Церковь.
Характер и свойства принадлежат душе, а не телу.
Иконы сейчас не уничтожают, их собирают, за ними
охотятся, но одни видят в них лишь красоту старины — экзотику, другие пленяются профессиональным совершенством изображения, третьи святотатс308 309
твенно простирают к ним руки, чтобы превратить их
в сребро или злато. Не кощунство ли это?! И держат
они в руках своих и на стенах своих домов иконы, но не ведают того, что Дух Святый, ища в обладателях икон живые одушевленные храмы, достойные
вселения святости, и не найдя таковых — отступает.
И произносит о них горестный приговор: Несть разумеваяй и несть взыскаяй Бога. Вси уклонишася, вкупе непотребни быша... (Рим. 3: 11–12). И гнев Божий
пребывает на них.
Каждому из нас предлежит делать дела своего личного спасения. Каждому из нас дан крест нашей личной жизни, указан путь, и только на нем ты будешь
полезен, именно на нем будешь делать дело по воле
Божией, а не по своей или, еще хуже, по вражьей воле; именно для этого и даются нам от Бога нужные силы и разумение.
Смиримся же под крепкую руку Божию, принимая
все от руки Его. В этом наше спасение.
Да, все те бедствия и скорби, которые переносит
ныне наша Родина, некогда Православная Русь, —
это ведь явные признаки, что в нашем винограднике, в нашей жизни явились злые делатели, которые глумятся над верой, богохульствуют, попирают святыню, отвергают духовную власть пастырей; которые
сами себе голова и угождают во всем своим капризам, без всякого уважения относясь к начальствующим. Нарушают Таинство Брака, законность власти.
Не будучи призваны к учительству, они проповедуют свое измышленное лжеучение вопреки учению
Церкви. И обещанное Господом зло грядет на злых
делателей.
В Священном Писании совесть именуется «соперником», так как она всегда сопротивляется нашей злой
воле.
Красота души создается из смирения, чистоты, терпения и добрых дел любви.
Спасение души надо начинать смолоду, оберегая ее
от житейской грязи. Ведь нет ничего страшнее, чем
вечная гибель души.
Совесть — это дивное отображение Божества в человеке.
Богат ли ты — спасайся милосердием, сострадательностью и смиренной щедродательностью, богатей в
Бога. Беден ли и болен — спасайся терпением и покорной кротостью пред Божиим изволением.
Может быть, еще китайцы, индусы, японцы дадут миру и Печерские Лавры, и новых Антониев и
Феодосиев, и Сергиев, и Серафимов... Почем знать?
Ну, может быть, кончается Россия (я не думаю сего), а, умирая, родит восток христианский?!
У Бога нет неправды, нет ничего случайного, и каждый человек на нашем жизненном пути есть наш путеводитель в жизнь вечную, только надо понять, чем
мы можем быть для него полезны.
Поистине одна жизнь в Боге продолжается за пределами гроба.
Отвергнется человек земных благ и примет биения, заушения, насмешки и заплевания, примет
310
гонения не на один только день, но сколько даст
Господь — и он Божий.
По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13: 35). Вот
то главное, что мы должны сохранить с вами в любых обстоятельствах. Вот мера нашего духовного
зрения.
Истину похоронить нельзя. Бог хранит ее и свидетельствует миру даже устами противников истины.
Дорогие мои, нельзя в наше время жить бездумно.
Смерть тела посылается не ранее, как созревает плод, т. е. душа христианина будет подготовлена для перехода в другой мир.
У души, как бы она ни пала, сохраняется возможность действовать самостоятельно, вырваться из-под
влияния зла и в слезной покаянной молитве вновь обратиться к Богу.
Чистота и целомудрие — вот путь к Небесному
Отечеству, путь к Богу.
Берегитесь шума, берегитесь показного делания, берегитесь всего того, что лишает вас смирения. Там, где нет смирения, там нет и быть не может истинного
угождения Богу.
Читайте святителя Феофана Затворника, внимайте
прочитанному, и козни вражии не посмеют коснуться
вас, следующих его советам.
СЛОВО ИЕРОНИМА
САНАКСАРСКОГО
Первая встреча
Впервые о старце Иерониме я узнал от протоиерея
Иоанна Державина. А он познакомился с ним при
весьма необычных обстоятельствах. «Пасху 1994
года я по благословению Святейшего Патриарха
Московского и всея Руси Алексия II встречал в
Иерусалиме, у Гроба Господня, — рассказал священник. — В день Святой Пасхи я со своей матушкой
пришел на Голгофу. Там уже стоял неизвестный мне
батюшка, русский, моих лет. Я поздоровался, спросил, откуда он? Он ответил, что приехал из Мордовии, из
Санаксарского монастыря, расположенного вблизи
города Темникова. «Так мы с Вами соседи!» — обрадовался я и стал говорить ему про Самару.
Чтобы в Великую Субботу видеть схождение
Благодатного Огня на Гроб Господень, нужно почти
за сутки занять место возле Кувуклии. Мы пошли ко
Гробу Господню вместе. Заняли места, стали ждать.
Увидев двух девушек из нашей группы — дочерей
московского священника Вячеслава Марченкова, отец
Иероним неожиданно сказал: «Вот эта девушка днем
молится, а эта — и днем молится, и по ночам...» Они
обе учились в институтах, обе молились днем. Но как
действительно оказалось, вторая девушка — Маша —
любила молиться еще и ночами. Втайне от всех!
Старец Иероним был слабеньким от поста. Я его водил за руку по Кувуклии, когда там пели «Воскресение
Твое, Христе Спасе». А когда приехал я к себе домой, в Нероновку, то оказалось, что и в наших краях знают
312 313
о санаксарском старце. О нем я узнал, что был он батюшкой на приходе в Мордовии. Что у него две дочери, одна из которых стала монахиней. И они с матушкой ушли в монастыри и приняли постриг. Я счастлив, что Господь послал мне такую встречу.
Вскоре, как это обычно бывает, о схиигумене
Иерониме заговорили повсюду. Слишком большая
жажда в народе к общению с такими людьми. Многие
самарцы уже побывали у старца в Санаксарском монастыре, в Мордовии. Другие туда только еще собирались. Я тоже захотел съездить к нему. Но предварительно решил взять благословение на поездку у нашей
блаженной Марии Ивановны. Она ответила, что про
старца Иеронима ей известно и я его непременно увижу. Вот только в дорогу почему-то не благословила.
«К чему бы это?» — думалось мне.
А в начале декабря мне сообщили, что старец
Иероним неожиданно приехал в гости к отцу Иоанну
Державину в село Нероновку Сергиевского района.
И мне надо срочно ехать туда, чтобы повидаться со
старцем. На следующий день я уже мчался на машине
в Нероновку вместе с ректором Самарского Духовного
училища священником Евгением Шестуном. «Вот
почему Мария Ивановна не благословила поездку в
Санаксарский монастырь», — думал я про себя. Все
оказалось гораздо проще. И потому удивительнее.
Когда мы подъехали к Казанской церкви в
Нероновке, то увидели чью-то машину, слегка запорошенную снежком. «Значит, отец Иероним еще
здесь!» — радостно екнуло у меня сердце. Вбегаю на
крыльцо большого гостеприимного дома. Нас встречает радушный хозяин, а следом за ним — худой, с